Чтение онлайн

Мы изо всех сил постарались точно воссоздать события, произошедшие без вашего участия, и сделать это (в моем случае вынужденно), не занимаясь домыслами. Теперь, однако, я прошу позволения заметить, что у меня есть самые серьезные подозрения насчет мотивов мистера Момпессона и его матери. Поскольку, что ни говори о сэре Персевале (который, спору нет, воплощал собой все нравственные изъяны Застарелого Разложения), все же он являлся истинным английским джентльменом старой закалки. Его сын, однако, являлся порождением более алчной и менее благородной эпохи.

Вообразите следующую сцену, происходящую в Большой гостиной. Баронет сидит на оттоманке, положив правую ногу на скамеечку. Его супруга сидит в кресле напротив, а старший сын стоит перед ним с дерзким — но одновременно несколько сконфуженным — выражением лица.

— Так ты не имеешь возражений против девушки? — осведомляется сэр Персевал.

— Никаких, — отвечает мистер Момпессон. — Она довольно милая крошка и, мне кажется, любит меня. Страшно любит. Хотя, на мой вкус, у нее слишком вытянутое лицо. Пускай Том женится на ней. По крайней мере, он не даст ей скучать.

— Ни в коем случае, — сердито говорит баронет. — И помимо всех прочих соображений, такой брак все равно не спасет поместья. Не спасет теперь, когда кодицилл официально утвержден и судебный управляющий назначен.

Его жена и сын переглядываются и едва заметно трясут головой.

— Но таким способом все же можно достичь цели, сэр Персевал, — говорит леди Момпессон.

Он устремляет на нее яростный взгляд.

— Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, но я никогда не допущу ничего постыдного.

— Постыдного! — презрительно повторяет она. — А разве не постыдно публично обанкротиться и увидеть, как твой дом и имущество идут с молотка к удовольствию всех друзей и знакомых?

— И речи быть не может. Я решительно утверждаю, что честь и безопасность семьи требуют, чтобы Дейвид выполнил мою волю.

— А я утверждаю, что такой необходимости нет.

— Да как вы смеете перечить мне, мадам!

— Прошу вас, успокойтесь, сэр Персевал.

— Я совершенно спокоен! — выкрикивает он.

— Мне кажется, вы не понимаете серьезности ситуации, — холодно замечает его жена.

Она бросает быстрый взгляд на сына и чуть заметно кивает.

— Мне нужны деньги, отец, — говорит мистер Момпессон. — Срочно. И много. Вот почему я должен жениться на мисс Шугармен. Она имеет чистых десять тысяч ежегодного дохода.

— Я запрещаю тебе! — выкрикивает баронет, багровея лицом. — Наше семейство… одно из старейших… благороднейших… английское!

Он осекается, задыхаясь от ярости.

Остальные двое молча смотрят на него, покуда он не восстанавливает дыхание.

Потом сын холодно говорит:

— Вы не понимаете. Я по уши в долгах, папа.

— Твоим кредиторам придется подождать, — злобно говорит баронет. — Потерпеть до моей смерти. Ждать осталось недолго. Эта история подкосила мое здоровье. Тебе тоже придется потерпеть.

— Мне это не особо поможет, — говорит мистер Момпессон. Они с матерью перекидываются быстрыми взглядами, и он продолжает: — По правде сказать, я брал кредиты под свои виды.

Отец долго смотрит на него, а потом спрашивает:

— Ты имеешь в виду обязательства уплатить долг по получении наследства?

— Да. Все заложено.

— Все? — резко переспрашивает сэр Персевал. — Ты говорил только о двух тысячах фунтов.

— Я сказал не всю правду. Откровенно говоря, отец, речь идет о двадцати тысячах.

— Так много! — задыхаясь, восклицает баронет. Он выдерживает паузу, а потом продолжает медленно и невнятно: — Ты отписал свое наследство жидам, когда я всячески старался сохранить и приумножить состояние!

— Мне нужны были деньги, отец. Как, по-вашему, человеку жить без них?

— У кого твои долговые расписки? — хриплым голосом спрашивает отец.

Прежде чем ответить, мистер Момпессон бросает взгляд на мать. Мгновение спустя она кивает. (И если мне будет позволено в первый и последний раз сделать подобное замечание, по-моему, тот кивок был практически равносилен убийству.)

— Их скупал старый Клоудир. Черт бы его побрал!

— Что? — Лицо баронета становится багрово-фиолетовым, и он начинает ловить ртом воздух. Потом валится на бок, судорожно скрючив пальцы левой руки.

Его жена и сын обмениваются взглядом. Затем она поднимается и направляется к мужу, а молодой Момпессон медленно идет к камину и дергает за сонетку.

В последующие несколько дней я постоянно думал о своих новых друзьях и с нетерпением ждал возможности снова встретиться с ними. Случай представился в ближайшее воскресенье, когда мне удалось прийти в комнату мисс Лидии, как в прошлый раз. Я застал старую леди одну и с порога выпалил вопрос, мучивший меня все последнее время.

— Так, значит, завещания больше не существует?

— С чего ты взял?

— Вы сказали, что Мартин Фортисквинс передал документ моему деду, поэтому я пришел к заключению, что оно утрачено.

Мисс Лидия пристально посмотрела на меня и промолвила:

— Ты заблуждаешься. Оно вовсе не утрачено, но, напротив, возвратилось к моему племяннику всего через несколько дней. Он соорудил в Большой гостиной тайник, специально для хранения завещания. Оно сейчас там.

У меня камень с души свалился. Значит, мы с Дигвидами не ошиблись в своем предположении насчет камина. Это обнадеживало.