Чтение онлайн

Если бы не труба, я бы пробежала мимо выдриного жилья и не сообразила, что сугроб у тропинки – это оно и есть.

Но смотреть поподробнее было некогда, впереди белела замёрзшая река.

Передние выбегали к берегу и резко останавливались, в них врезались задние, на тропе образовался затор.

На берегу валялись пустые ведра, с которыми Муха вышла за водой, снег был утоптан и залит кровью. На свежем снегу чётко виднелись громадные следы, отпечатки когтей. Было видно, как что-то тяжелое волокли через замерзшую реку на тот берег.

На Муху напал и убил её пришедший с той стороны медведь. По следам судить – большой до неприличия.

Может быть, зверь и не убил Муху, может быть, только ранил и уволок полуживую, – но ни Лишай, ни Клин не горели желанием проверить.

– Оттепель эта не ко времени, – сплюнул Клин на кровавый след. – Да мороз этот. Подняла его теплынь, видно, из берлоги до поры, обратно, сволочь, не залёг. А жрать-то ещё нечего. Вот он и бесится.

В сторону того берега реки он не сделал ни шага.

Лишай, было, шагнул, вытаскивая топор из-за пояса, но остановился, махнул рукой и рявкнул:

– Все по местам! День уходит. Без обеда перебьётесь.

Мы вернулись на просеку к ямам. Принялись привычно работать. Ждали вечера.

Вечером дежурная перестала подвывать и, заикаясь, рассказала, что они вдвоём с Мухой пошли к реке за водой.

Она сама чуть задержалась у землянки гнома, хотела узнать, как недомерки живут, поэтому и жива осталась. Услышала крик, повернулась к реке и увидела, как подмял уронившую ведра Муху страшный, невесть откуда взявшийся зверь, в ужасе побежала прочь, ноги сами привели её к ямам.

Только медведя нам ко всем нашим радостям не хватало.

Вечером устроили поминки, молча сварили кашу, настряпали блинов. Кисель сделали. Лишай достал самогон, покойной Мухой и выгнанный.

Опять же в полном молчании сели за стол. Гнома не пригласили. На душе было паршиво. Какова бы ни была Муха при жизни, а такой конец всё равно никто не заслужил. Не дожила до лета совсем ничего.

Глотнули вонючего самогона, поели и разбрелись по нарам.

Я уже засыпала, чувствуя, как жжёт внутренности мерзкое пойло, когда снова услышала голос.

– Здравствуйте, милая кузина, – Кузен чуть-чуть картавил, даже в мысленном разговоре. Теплый голос.

– Здравствуйте, дорогой Кузен, – молча сказала я. – Рада вас слышать. Теперь мы можем поговорить подольше?

– Теперь да. Можем.

– Как ты наткнулся на мой след? – хоть и начали мы разговор, как полагается, а отвыкла я от витиеватых фраз, перешла на принятый здесь рубленный стиль общения. Так проще.

– Почувствовал, – как чём-то совершенно обычном сказал Кузен.

Тяжело говорить с истинными магами, для них просто то, что другим недоступно. Почувствовать чужую магию – всё равно, что уловить запах одного цветка на цветущем поле. Ну-ну…

– За что я здесь? – спросила я.

– Это я, вообще-то, хотел узнать, – похоже, Кузен улыбнулся.

– Я не знаю, ты понимаешь, не знаю! – от надрыва удержаться не удалось, но эти слова я твержу себе с самого появления здесь, вот он, надрыв, и вырвался непроизвольно.

– Тогда плохо, – посерьёзнел Кузен.

– Почему плохо?

– Я только что из Тавлеи, был дома. Расспрашивать поостерёгся, но, похоже, ни в одном из домов созвездия теперь твоего портрета нет.

Меня словно кто-то в живот пнул от такой новости.

Свои должны знать своих в лицо. В каждом доме созвездия значимое место занимают портретные галереи. В любом замке есть две башни. Башня Сегодня – в ней висят портреты ныне здравствующих Орионидов. В башне Вчера – умерших. Портрет живого меняется вместе с хозяином в течение всей жизни, что очень удобно, не надо писать новых. Если меня нет нигде – это что-то несусветное. Я же есть! Ничего не пойму.

– Ничего понять не могу, – признался и Кузен. – Я начну поиски со своей стороны, а ты подумай, кому выгодно, чтобы ты оказалась здесь. Так ты не помнишь, что с тобой случилось?

– Да всё я прекрасно помню! – шепотом вслух выкрикнула я.

Дернулась испуганно ближайшая соседка. Я замерла. Она решила, что это я во сне говорю, и успокоилась.

– У меня голова раскалывается, как начинаю вспоминать, – объяснила я Кузену уже молча. – С правой стороны, выше виска.

– Может быть, тебя били?

– Нет. Были бы следы.

– Ты думаешь, это как-то связано с тем, как ты попала сюда?

– Не знаю… Может быть, связано, а может быть, нет. Может быть, мне просто здешний климат не подходит.

– Мне пора, свяжусь с тобой как только смогу.

Ну вот, это называется подольше.

Вопросов прибавилось, а ответов – ничуть. И я забыла спросить, почему нельзя меня сначала вытащить, а потом уже выяснять, как я сюда попала.

Кому может быть выгодно, чтобы я очутилась здесь?

Хороший вопрос.

Эти Безупречные всегда нравились мне своей солдатской простотой. Ох, всёго-то два раза пообщалась с человеком из ордена Дракона, пусть и Орионидом, и сразу вспомнила, почему в Тавлее к ним так неоднозначно относятся.

Вот типичная картинка какого-нибудь великосветского сборища: блистая золотыми оберегами, важно прохаживается, стоит, беседует, танцует, слушает музыку, интригует, плетет заговоры и ведет политику толпа вычурно одетых людей, с изысканным гримом на лице, с манерными движениями и витиеватой речью.

Словно мухи в паутине, все барахтаются в сплетении магических линий, в трясине опасных разговоров, в плену выразительных взглядов. Всё сложно, всё непросто, двусмысленности и намёки, скрытые угрозы за неприкрытой лестью, враги под маской приятелей, приятели под личиной друзей.