Чтение онлайн

Тина чувствовала себя очень неловко. Величественная дама восседала на стуле и произносила громовые речи, отчитывая ее, как девчонку. А она действительно, будто напроказившая девчонка, стояла перед ней с пылающими щеками, хмурилась, кусала губы и тщетно пыталась вставить слово.

— Удивляюсь, как у культурных родителей может быть такой сын! — отчеканивала дама. — Следовало бы за явить в милицию, подать в суд за это зверское избиение Будь ваш сын постарше, я бы, конечно, так и сделала. И кого же он бил? Тихого, воспитанного мальчика. Мой Всеволод просто неспособен на грубые поступки. Спросите в школе, вам скажут, что это идеальный ученик, общественник. Может быть, ваш ребенок ненормален? Тогда лечите его, обратитесь к невропатологу. Ведь это просто неслыханно! Он царапал моего Волю ногтями, кажется, даже кусал! Это уже на грани безумия. Кинулся ни с того ни с сего…

— Вы ошибаетесь! — ворвалась наконец Тина в этот речевой поток. — Разрешите мне сказать! Вы говорите, ни с того ни с сего. Это неверно. Конечно, Вартан вел себя недопустимо и будет за это наказан. Но причина для драки была.

— Для избиения, вы хотите сказать? Всеволод к дракам не склонен совсем. И я полагаю…

— Одну минуту! Кинулся на вашего Севу Вартан потому, что Сева обидел его любимого товарища. Понимаете? Обидел зло, оскорбил. Вартан встал на защиту друга, не мог смолчать. И хотя самая форма этой защиты безобразна, я не отрицаю, Варташка вообще слишком вспыльчив, но по существу, по самой сути дела он не был неправ. Так же и мой муж думает.

— Ну, если вы считаете своего драчуна правым, — ледяным голосом произнесла дама и встала, — то мне остается только вас пожалеть! Советую вам, пока не поздно, подумать о воспитании своего сына.

— Поймите, — резко сказала Тина, — мы же не оправдываем нашего мальчика за самую драку, за метод. Но…

— Ваши методы мне понятны. — Мать Севки насмешливо подчеркнула слово «методы». Поднялась и удалилась не прощаясь.

Несколько минут Тина сидела сжав голову руками. Действительно, ужасно, что Вартан так разъяряется! И хорошо, что Сурена не было дома во время этого разговора. Не дай бог, раскричался бы, выведенный из себя самоуверенностью этой дамы. С Суреном у нее могло бы зайти далеко.

Сначала они с Суреном не поняли, что все это так серьезно. Пришли с работы в этот день поздно. И застали няню в сильной тревоге.

— Вартик прибежал со двора весь взбаламученный. Опять дрался, побил какого-то мальчика. А сам, бледный, сел — да как заплачет! Ничего я толком не разобрала, что-то там, кажется, с Коленькой приключилось.

Когда взялись за Вартана, он закричал с искаженным лицом:

— Я-то думал, что он смелый и все может! А он коробочку утащил! Я на Ирку думал; он знал, что я на Ирку думаю понапрасну, и молчал нарочно! И он Колю, Колю… Больше я с этим подлым Севкой незнаком!

Долго он не хотел сказать, чем именно Севка обидел Колю. Наконец взобрался на колени к отцу, пригнул к себе его голову и зашептал в ухо. Тина увидела, как покраснели у Сурена смуглые щеки.

— Да, ты не мог не вступиться за товарища, это я понимаю! — решительно сказал Сурен, и Вартан кинулся ему на шею. — Только сильно драться не надо было. Ты бы крикнул ему: «Негодяй!» — стукнул бы его разок. А ты, няня говорит, здорово его поколотил.

В наказание Вартана третий день не выпускают одного во двор. Даже к Коле не пустили. От этого запрета Вартан ревел. Тине было не по себе: все-таки это жестоко — разлучать друзей. И чем Коля-то виноват?

В школу Севка явился с пластырем на лбу. На уроках он сидел с видом мученика, который стойко переносит свои страдания.

— Где тебя так отделали? — спросили ребята.

— Очень неудачно упал в коридоре, — объяснил Севка. — Понимаете, лампа перегорела, а там у нас такой порожек… — Самолюбие не позволило Севке признаться, что его отлупил второклассник.

— Может быть, ты плохо себя чувствуешь, так не оставайся на совет отряда, — сказала председатель совета Наташа Сергеева.

— Долг превыше всего! — с достоинством ответил Севка.

Если бы он знал, что его ждет, так, наверно, и совсем не пришел бы в этот день в школу.

На заседании совета отряда «разбирали» двоечников. Сначала упрекали за двойки по арифметике Нонну Коврову, хорошенькую девочку с толстой косой. Нонна сразу всплакнула и обещала двойки исправить. Когда она села в сторонке, взялись за Ревунова.

Севка поднял руку и сказал авторитетным тоном:

— Ревунов позорит весь наш класс! У него двойки не случайное явление, как у Ковровой, а система.

Ревунов переминался с ноги на ногу возле учительского стола. За столом сидела Наташа с карандашом в руке, чтобы постучать в случае надобности.

— Да, система! — повторил Севка понравившееся ему слово. — Он только лоботрясничает, а занятиями пренебрегает.

Озорные глаза Ревунова хитро прищурились.

— Но с бандитами я не вожусь! — заявил он нахальным тоном. — Как некоторые.

Наташа постучала карандашом по столу.

— Не перебивай!

— А кто водится с бандитами? — спросил член совета Чередниченко.

— Кое-кто водится, — многозначительно сказал Ревунов. — А туда же еще — мораль читать.

— Ты нам загадки не загадывай, — сказал Моргунов и блеснул очками. — И зубы не заговаривай! Мы о двойках твоих говорим, при чем тут бандиты?

— Очень даже при чем! — Ревунов в упор посмотрел на Севку. — Его спросите.

Коврова вытерла глаза кончиком косы и с любопытством переводила взгляд с Ревунова на Локтева и обратно.

— Локтева спросить? — удивилась Наташа. — А какое он имеет отношение к бандитам?

— Самое как раз отношение! — сказал Ревунов. — Наш примерный отличник, паинька Локтев, знается с каким-то хулиганьем. Вот!

Лицо у Севки вспыхнуло до корней волос.

— Как ты смеешь!

Ревунов вызывающе выставил вперед одну ногу.

— А чего же мне не сметь, когда факт? Скажешь, нет? Других-то горазд учить, а сам какими-то темными делами занимаешься.