Чтение онлайн

— Это что, был я? — Романа бросает в дрожь от поразительной догадки. — На той высоте, где нас с ребятами чуть не… Странный мужик — из ниоткуда… Я что, сам себе передал Колесо?!!

— Сам. Из будущего, — подтверждает Зарубин.

— Ошизеть…

— Брось, не потей зря. Скорее всего, нашими будет приручен какой-то конфигурат, позволяющий прыгать по времени туда-сюда, а Колесо твоё, похоже — это хрононавигатор. Все причастные, Рома, совсем от другого шизеют. Откуда Сталин знал, что в 2001 на нашем горизонте появится парень с твоим именем и фамилией? Откуда он знал, что Колесо — для тебя?

Зарубин показывает Роману копию бумаги, оставленной вождём. Тот читает — и опять впадает в ступор:

— Так это ж… Бред! Похоже на почерк Иосифа… тьфу! Осипа!

— Какого?

— «Какого»! Да нашего Осипа! Его почерк. Мне ли не знать, он до сих пор конспекты лекций ведёт…

Тут и Пржевальский-младший звонит из Киргизии — собственной персоной.

Обычная районная библиотека. За двумя сдвинутыми столами в читальном зале сидят шестеро. Большинство из них встретились сегодня впервые. В отличие от других посетителей библиотеки эта компания не покинула её после звонка: дождавшись, когда зал опустеет, все шестеро отрываются от книг и журналов.

— Никогда так много не читала, — шутит единственная среди них женщина — молодая особа с худым исцарапанным лицом. — Мне б ещё в киношку успеть, другу Роме обещала.

Это Агния.

— Поход в кино зависит от того, сколь быстро господин Пржевальский-младший завершит свой полёт с Оком, — замечает седовласый Нестор, организовавший встречу.

Осип роняет на стол артефакт. Взгляд у него осоловевший. Несколько секунд он держит голову руками, словно боится, что она разорвётся, потом кладет их на тетради Ломоносова, доставшиеся с таким трудом. Притронуться к этой уникальной книге, кроме него и его отца, никто так и не может. Тем более, без Ока невозможно прочитать оттуда ни строчки.

— Зуб передвигаем в Таврический дворец, — докладывает Осип севшим голосом. — Это ближайшее к особняку Шереметьева место силы. Что касается остальных Посредников, то схема перемещений такая…

Ситуация исключительна. Никогда ещё все четыре Смотрителя не собирались разом… вернее, только три; погибший от рук Хаусхофера четвёртый не оставил после себя преемника.

Проблема в том, что Зуб дважды поменяла своё местоположение: в 1916 его похитили из особняка Кушелева-Безбородко, в 1986 — из Шереметьевского особняка. Который позднее сгорел: Хаусхофер подстраховался. И теперь, чтобы восстановить конфигурат, его придётся сдвигать целиком. Все четыре артефакта должны быть размещены в новых местах силы — согласно таблицам, составленным Ломоносовым, и им же выведенным формулам. Причём, до рассвета, иначе всё рухнет.

Око помогло Осипу справиться с расчётами…

Сейчас все Посредники, составляющие Петербургское Покрывало, выложены на стол. Это артефакт Зуб, похожий на талисман, — Осип снимает его со своей шеи и подвигает к Агнии, которая играет им, словно брелком. А также артефакт, именуемый Коготь, выполненный из искрящегося горного хрусталя. Искры, как теперь знал Осип, это фрагменты плазмоподобного пра-Вещества. Плюс артефакт Рог, представляющий собой обработанный кончик рога какого-то вымершего животного, похоже, шерстистого носорога. Плюс чрезвычайно эффектный Клинок, выкованный из булатной стали, с острыми светящимися лезвиями.

Посредники — рядом со своими Смотрителями. Какие они разные, эти люди, принявшие на себя ответственность за судьбу великого города и страны! Простой работяга Сан Саныч; рядом с ним — человек в дорогом костюме, явно менеджер. Некто Вася, сильно смахивающий на бомжа…

— Не хватает четвёртого, — объявляет Нестор. И смотрит на Агнию. — В тебе сокрыты необычайные силы, ты доказала это, пребывая в плену. Твоя сопротивляемость вражескому воздействию, твоя любовь к Отчизне, — это то, без чего не обойтись настоящему Смотрителю. Согласна ли ты взвалить на себя такую ношу?

— Да без проблем, — откликается девушка, повесив Зуб себе на шею. — Камешек-то горячий. Оська, у тебя, случаем, температура не сорок градусов?

— Клянёшься ли ты, не жалея сил и самой жизни, защищать Петербургское Покрывало и вверенного тебе Посредника? — торжественно спрашивает Нестор.

— Чтоб я сдохла…

С формальностями покончено. Решено, что Агния устроится на работу в оранжерею рядом с Таврическим дворцом, тем более, она уже закончила курсы флористов и планирует выучиться на ботаника.

Смотрители получили чёткие инструкции: к утру работа по реконфигурации Покрывала будет завершена. Однако люди не расходятся.

Из дальнего сумрачного конца читального зала появляется человек — прямой как на параде, с гордым профилем, который знаком любому, сколь-нибудь интересующемуся путешествиями и географией.

— Папа, ну где тебя носило? — с облегчением выдыхает Ося.

С неожиданной быстротой седой Нестор оказывается около Николая Михайловича, опускается перед ним на колени и целует ему руку.

— Замашки у вас, сударь мой, — смущается Пржевальский.

— От имени Братства, мастер…

Рассвет проступил, как кровь на белом мундире. Смотрители исполнили, что им назначено: Посредники упокоились в новых местах силы. Гигантский ромб, именуемый Петербургским Покрывалом, восстановлен, хоть и смещён против прежних очертаний… Но сохранил ли конфигурат чудесные свойства?

Проверить это просто.

Осип Пржевальский приходит в Кунсткамеру. Весь этаж пуст: Зарубин обеспечивает скрытность операции. Осип устанавливает Око в центре Круглого зала, ждёт… И вход во Дворец открывается! Портал работает, значит, конфигурат — жив! Покрывало снова защищает и Россию, и бывшую её столицу…

Ося бежит по белой дорожке в зал белого мрамора — с криками:

— Галя! Галя!

Из Дворца навстречу ему выходит… женщина средних лет. Под сорок или чуть старше. Та самая — призрак, являвшийся в деканате, — на сей раз во плоти. Одетая в точности, как Галя, только в мини… И ножки у нее ничего, совсем как у Гали… А следом за нею — паренёк в набедренной повязке, знакомый по замку Феллин, уберегший тогда от ловушки и показавший камеру, в которой держали Николая Пржевальского.

Набедренная повязка сделана из оторванного подола платья.