Чтение онлайн

Полёт в ничто длится то ли миг, то ли вечность. Разбуженные Оком древние Посредники милостиво отпускают нежданных гостей — и… вот уже вокруг горы советской Киргизии.

Чужой 1988 год.

Ста лет — как не бывало.

— …Там, внутри каракольского конфигурата, я и оставил тетрадь, — заканчивает Николай Михайлович свой рассказ. — Казалось мне, надёжнее места не придумать.

Он торопится. Возвращение в Питер считает опасным промедлением. Увы, кроме Ока существуют и другие Посредники-ключи, способные открыть вход в конфигурат, а значит, крайне важно опередить Девятку и её псов. Так что в Каракол, ныне Пржевальск, отец и сын отправляются прямым ходом от Феллинского замка.

От Пскова до Москвы — на поезде; до Бишкека — на самолете; потом автобусом. Цель путешествия: найти и забрать спрятанную в пещерном храме тетрадь.

Под видом туристов они прибывают на то самое место, где в 1888-м разбила лагерь экспедиция Пржевальского. На всякий случай договариваются, что, если разойдутся в горах, — встречаются в Пржевальске у памятника русскому путешественнику, именем которого назван город.

Отец показывает Осипу, где похоронена его мать.

Наступившая ночь оказывается бурной: слышны звуки проезжающих джипов, все ближе свет фар. Это явно Хаусхофер со своими людьми. Не дожидаясь рассвета, Пржевальские скрытно отправляются к пещерному храму; их цель — опередить преследователей…

Время в пещере словно остановилось. Берданка и шашка, оставшиеся от погибшего урядника, не тронуты ржавчиной, хоть сейчас в бой. А всё почему? Конфигурат, оказывается, до сих пор активен — вот уже более ста лет. Местные жители благоразумно обходят эти гиблые края, где люди и скот пропадают с жутким постоянством. То в одном, то в другом углу пещеры искажается оптика. Никаких привычных глазу форм конфигурат нынче не принимает: ни дворца, ни врат.

— Держи меня, — командует Пржевальский.

Чтобы достать тетрадь, он осторожно вползает на участок пещеры, где как будто сгущается марево — по пояс, потом по щиколотки. Ося держит отца за ноги, вдобавок, обвязал для страховки и его, и себя верёвкой. Держать непросто: призрачная субстанция приходит в вихреобразное движение, Николая Михайловича рывками — словно огромными глотками, — тянет вглубь конфигурата.

— Давай назад!

Осип втягивает отца обратно в пещеру. Есть! Драгоценная тетрадь извлечена из тайника. Пржевальский засовывает трофей в Осин рюкзачок.

А вот и враги — приближаются к развалинам, свободно переговариваясь. Видимо, не ждут сюрпризов. Это зря: винтовка столетней давности ничуть не потеряла точности боя. Несколькими выстрелами Пржевальский укладывает парочку боевиков, остальные залегают, обстреливая пещеру.

Прихватив шашку, отец тащит сына к известному ему второму выходу из храма. Там обрыв, а внизу — горная река. И узкая тропка, на которой двоим не разминуться. По требованию отца, Ося карабкается вверх по скальной стене, — в этом он профи. Орудуя шашкой, отец рубит преследователей и, сцепившись с одним из них, падает вниз.

Отцепив погоню, Ося выходит к перевалу. Он в отчаянии. Отец погиб, Галя по-прежнему неизвестно где…

На следующее утро, грязный, измученный, он стоит у памятника Пржевальскому. Хочет возложить цветы к монументу, но слышит за спиной:

— Еще не поздно вернуть продавцу.

Отец выжил! Течение реки он успел изучить еще сто двадцать лет назад.

Неужели счастливый конец?

— Не расслабляйся, — возражает отец. — Родина в страшной опасности. Меня вы с ребятами вытащили, пришло время страну вытаскивать.

— И Галю, — твёрдо добавляет Осип.

— Конечно! Как же страна без Гали?

Роман Сторожевский с Сергеем Зарубиным, оставленные в Феллине, тоже не подкачали! И сами выбрались, и Агнию, сестру Гали, вырвали из подземелий. Написать бы о приключениях этой парочки отдельный роман, да нужно заканчивать этот. Главное — доставили в Питер ценнейшие трофеи: Зуб и пиджак Осипа — тот, что с тетрадью в тайном кармане.

Агния вернулась молчаливая, серьёзная. Больше не восхищалась изысканностью европейских мужчин, уже не противопоставляла им неотёсанных «рашкозавров». Хаусхофер, оказывается, усиленно перетаскивал пленницу на свою сторону, используя всю мощь своей суггестии и остроту стального взгляда, не забывал и давить на ее «приверженность европейским ценностям и идеалам свободы». Подчинял ее волю наркотиками, превращая разум в пластилин. Готовил шпионку: чтоб, воссоединившись с друзьями, была она беззаветно предана ему лично. Маг не сомневался, что душа Агнии у него в кулаке… но — ошибся. Сорвалось с Агнией. Она подыгрывала злодею, сколько хватало сил, потом и спасители подоспели.

А Роман с Зарубиным крепко сдружились. Тут-то и выяснилось, где майор на самом деле служит. СБН расшифровывается как «Служба без названия». Хотя, офицеры чаще говорят просто — БН. Названия у этой структуры и вправду нет, не проходит она ни по каким спискам, даже самым закрытым; оттого пережила и хрущевскую «оттепель», и развал всех государственных служб в Перестройку, и их приватизацию при Ельцине. Созданная еще в Российской империи, возрожденная Сталиным и получившая при нем статус государственной межведомственной службы, эта тайная организация вбирает в себя проверенных офицеров-силовиков. А для защиты в родных ведомствах от психологических проверок, включая проверки на лояльность, БНовцы используют Посредников… впрочем, речь совершенно не о том.

Существует бумага, подписанная лично Иосифом Сталиным и переданная в СБН из секретариата Политбюро, — незадолго до смерти генсека. Эта загадочная записка содержит фактический приказ о приеме на службу некоего Романа Сторожевского, который, дескать, когда-нибудь постучится в ваши двери, товарищи из БН. Вместе с письмом И. С. передал и Колесо — с припиской: «Для тов. Сторожевского». Артефакт был отправлен в хранилище, где и пролежал полвека. Пока весной 2001… вдруг не исчез. Прямо из бронированного сейфа. Расследование показало, что испарившийся Посредник проявился той же весной — день в день, — в Чечне, в районе боевых действий. И пользовался им какой-то морпех Сторожевский, чьё чело было украшено характерным пигментным пятном… С того времени, собственно, Служба и стала следить за Романом, а потом — за Осипом.