Чтение онлайн

Он: Так это же и есть тюрьма. Дома-то лучше. Но я здесь добровольно. Могу уйти в любое время.

Ну да.

Я спрашиваю его, есть ли у него жена. Он говорит, что нет. С его болезнью ему жену заводить нельзя.

Он уже много лет, как проводит здесь стационарное лечение. Каждые два года примерно попадает сюда.

Без бабы всю жизнь!!!

На пути в интернет-кафе встречаю Болтунью из 5.2. С полузакрытыми глазами и в шлёпанцах она довольно быстро гуляет по парку. Ужасно холодно, ночью были заморозки, на траве белеют кристаллики снега.

Утром сбор всех частей. Очередной круг пациентов. На этот раз все рассказывают, как провели выходные. Ужасно скучно и нудно. Врач говорит мне, что приготовила для меня неожиданность. Наконец-то мы встретимся с Таней!? Идём в её кабинет.

Она предлагает мне перейти в другое отделение, специализирующееся на таких случаях как мой…

Так.

Во второй раз мне говорят об этом, добавляя, что по случаю в том отделении освободилась лишняя койка.

Хотя нет, в третий. Первая рекомендация была ещё в полиции.

Врач: Через пару часов придут врачи из A3.1, чтобы поговорить с вами.

Я (тоном Матильды из «Леона»): Оk!

Приходят врачи: лечащий врач, практикант и медсестра. С моим нынешним врачом нас пятеро. Беседуем.

Говорят лишь двое. Лечащий врач из отделения, куда меня собираются забрать, и я. Прочих не слышно, не видно. Они — лишь зрители.

Врач начинает с улыбкой: Сколько вам лет?

Я: Ах, опять этот вопрос!..

Пауза. Они таки ждут моего ответа.

Я: Я выгляжу лет на десять младше, чем надо. Мне 36.

Она: То-то я удивилась, увидев вас… Подумала, неужели ему 36.

К чему тогда был задан тот вопрос?! Без понятия.

Я: Да… это моя большая проблема…

Охотно развил бы эту тему и дальше, раз уж наступили на неё.

Она: Чем мы вам можем помочь?

Я: Ничем.

Она: Как это ничем?

Я: А мне, к сожалению, ничего не помогает. Уже всё перепробовал. Лекарства тоже не помогают…

Она: Так. У вас есть друзья?

Я: Есть.

Она: И…

Я: Они всегда готовы мне помочь. Но как?! Я уже третий год в таком состоянии. Друзья-друзьями, а проблема…

Она: Что вам помогает справляться с депрессией?

Я: Ничего мне не помогает. Ни работа, ни увлечения, ничего…

Она: И вы лелеете свою депрессию?

Вспоминаются мамины слова. Ухмыляюсь.

Из питерского письма.

Мама выдала: ХВАТИТ ЛЕЛЕЯТЬ В СЕБЕ ПЛОХОЕ НАСТРОЕНИЕ!

Глагол «лелеять» мне понравился. Типа я себя таким образом настраиваю: Ну, Лёшенька, дружок, ну попечалься чуть-чуть, капельку, ну взгрустни, покажи-ка народу отча-а-а-яние, ну тряхни стариной, выдай депреснячок, поплачь в подушку!.. Пусть тебе Танечка приснится. Ты проснёшся, а её нет рядом… А у тебя слёзы на глазах. Как романтично! Лелей, ну лелей же скорей!..

До какой степени нужно быть слепцом, чтобы не видеть то, как сильно я переживаю распад семьи. Если чужие ребята на работе это за версту чуют, то почему родные люди, включая Таню, думают, что это всего лишь моя дурость, что я себя умышленно мучаю. Прикидываюсь. Просто делать мне нечего, нечем заняться. Бред! Но я не знаю, как с ними об этом говорить.

Отчим выдал: У ТЕБЯ ЭТОТ… КАК ЕГО?! КРИЗИС СОРОКАЛЕТНИХ. На полном серьёзе сказал. Это по типу: У ТЕБЯ ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ. Т.е. наплюй и живи весело. Всё химия, не более того… Кушай мясцо, рыбку, пивко попивай — жизнь прекрасна! Купи себе журнальчик «Glamour», там рождественская сказка от Лимонова опубликована. Отсканируй. Прочитай. Выложи в интернет. Видишь как хорошо! Life is a miracle![52] Не надо печалиться. Полжизни ещё впереди.

Врач говорит со мной на повышенных тонах, очень строго и насмешливо. Мне это нравится. Для меня она — ещё один выдающийся персонаж.

Я: Как можно лелеять депрессию, если от неё хочется каждый раз убежать?! Я столько раз унижался перед своей женой, что мне за эти унижения становится стыдно. Я не получаю удовольствия от своей депрессии. Я от неё позорно бегу. Вон аж до Петербурга добежал, а потом — в другую сторону. Ни время, ни расстояние — ничего не идёт мне на пользу.

Чувствую, что завожусь.

Она: Что должно произойти, чтобы вы перестали страдать?

Я: Теоретически или практически?

Она: И то, и другое.

Я: Теоретически: жена забирает меня к себе. Практически это невозможно. Я об этом сказал в первый день. Т.е. когда меня об этом спросили полицейские, затем одни врачи, затем другие. Вы не сможете мне помочь. Я люблю мою бывшую жену. Я люблю своих детей. И я хочу жить только с ними.

Она: Вы думали о создании другой семьи?

Я: Да, но из этого ничего не выходит. За моих 36 лет никто в меня не влюблялся. Я же влюбился однажды и люблю свою (бывшую) жену по-прежнему. Несмотря ни на что.

Она: …Ох-хо-хо! Никто в вас не влюбляется! Не верю. Не рассказывайте…

Я: Но это факт.

Она: И что же мы тогда будем делать, если никто и ничто вам помочь не в силах, а выпустить вас в таком состоянии мы не вправе?! Что должно случиться?

Она говорит странным образом, будто по слогам.

Я: Без понятия.

Она: Без понятия. Т.е. вы готовы жить у нас годами?!

Я (в шутку): Ага! Пожизненно.

Краем глаза замечаю растерянность на лице моего уже прежнего врача. Думаю о том, что ей страшно от того, что меня сейчас у неё не заберут. А что делать с таким остолопом как я, она явно не знает.

Врач: А какие у вас были отношения с родителями в семье?

Почему никто не задавал мне этого вопроса раньше? Ведь это так важно в истории моей болезни.

Я: У меня родители развелись, когда мне было 6 лет.

Врач: И вы жили с матерью.

Я: Нет. У меня сразу появился отчим. Скажем так, он был уже до этого и стал причиной распада нашей семьи.

Врач: У вас были проблемы в общении с отцом? Мать препятствовала этому общению?

Я: С отцом у меня не было вообще никаких контактов после развода родителей. Я его увидел лишь 19 лет спустя, незадолго до того, как выехать в Германию. Мне уже было 25 лет. Нужно было получить от него документ, подтверждающий отсутствие каких-либо претензий ко мне с его стороны. Несколько лет спустя он умер. С отчимом же у меня контакта не получилось. Я всю жизнь называл его по имени. Не мог произнести «папа». Он всегда был мне чужим человеком.