Чтение онлайн

— А это удар ниже пояса, — обиделась сестра. — Тебе повезло, твоя кровь нашла истинную пару, но ты принял это как должное, видя в избраннице лишь сосуд для твоих будущих детей. А ты спросил, нужно ли ей это?

— Нужно, — встал Элой. — Благодарю за помощь, сестра.

— С твоей регенерацией что-то не так, — глядя на него исподлобья, сообщила эрлингина. — Сходи к матери.

— Вот уж не горю ни малейшим желанием встречаться с ней, — передернул плечами Элой. — Она так и живет при храме?

— Да. И боги говорят с нею. Сходи.

Старшая жрица приняла его на улице, на выступающем утесе, куда выходили ступени храма. Ледяной ветер развевал ее волосы и длинный белоснежный наряд. Близнецы Элой и Энона были похожи на нее, но никогда не были любимыми детьми.

Элой издали поклонился матери и замер в трех метрах, не нарушая царившего здесь молчания.

— Крылья любви защищали тебя, но ты отрезал их. Ты слеп и глух, и пока не прозреешь, боги не будут помогать тебе.

Она развернулась и исчезла за каменными дверями храма. Вот и поговорили. Поди пойми, что жрица имела в виду? Но в этом вся мать, она живет не в этом мире, до сих пор оплакивая своего первенца, погибшего в неравной борьбе с северной бурей. Много лет назад, еще до рождения Элоя, его старший брат попал в шторм и не смог справиться с разбушевавшейся стихией, так и сгинув в вихре водяного смерча. Может, и не погиб, но домой больше никогда не вернулся.

Элой поклонился закрытой двери и вернулся к себе.

— Хозяин, вы ранены? — в глазах Айриса промелькнула боль и тут же исчезла за маской холодной невозмутимости. — Я приглашу лекаря?

— Не стоит.

Элой с сожалением глянул на дворецкого и, прихрамывая, направился в кабинет.

— Я заберу Терезу у Янга, и мы отправимся в мой мир. Пора тебе познакомиться с невестой.

— Вы нашли мне невесту? — флегматично поинтересовался Айрис, подставляя плечо под руку эрлинга.

— Разве ты этого не чувствуешь? Не чувствуешь зов?

— Возможно, я просто не знаю, как это должно быть?

Айрис помог ему сесть за стол и застыл напротив, опустив взгляд в пол.

— Как ты себя чувствуешь? — Элой потер лоб, ощущая боль в плече и ноге, и это было неправильно. — Жар прошел?

— Звонил Василек. Тереза исчезла.

Элой заметил, что дворецкий не ответил на прямо поставленный вопрос, и это тоже было неправильно. А еще он будто не слышал, что Элой ему только что сказал о Терезе и Вонге.

«Ты обрезал крылья, боги от тебя отвернулись…» — вспомнил эрлинг.

Нужно вернуть Терезу. Вернуть, отвести домой, показать свой мир и провести обряд. А любит ли он ее? Или это зов крови и ничего более? Как понять?

Никак. По этой дороге ему придется пройти одному. Так принято. Так всегда было у эрлингов, мужчина принимает решение за своих женщин. Но внутренний голос говорил, что его избраннице это не понравится. Уже не нравится. Даже сейчас, когда у них контракт, когда он назвал ее своей невестой, девушка ведет себя так, будто она свободна.

— Но ведь это тебя в ней и привлекает? Не так ли? — спросил он у своего отражения, устало смотрящего с оконного стекла, за которым царила ночь.

Не вовремя Янг пристрелил Соута. Бывший министр земельных дел не успел передать Элою подробную карту проклятых земель, придется искать другие пути.

Киллер прикрыл глаза и несколько минут вспоминал, кого можно прижать, чтобы получить нужные данные — подкупом, шантажом или угрозой. Можно, конечно, обратиться напрямую к будущему тестю, — Элой хмыкнул, — да только планы раньше времени не хочется раскрывать. Если все получится, то империя вернет себе потерянные несколько веков назад земли и окажется в еще большем долгу перед эрлингами. Долги императорский дом оплачивал всегда с лихвой, а значит, его жена получит самое крупное месторождение изумрудов, а вместе с нею его получит и семья Элоя. Главное, чтобы эта упрямая, импульсивная, добрая и честная девчонка никуда не влезла за это время.

— Молодая она еще, живет эмоциями, а не разумом, но, клянусь Первым Фениксом, это мне в ней и нравится.

Элой протянул руку и снял с полки один из множества переговорных артефактов, сжал его в руке, представляя смуглое лицо с раскосыми глазами, гладко зачесанные назад черные волосы, невысокую щуплую фигуру и пронзительный взгляд.

— Чан слушает.

— Как она?

— Устала, но с нею все в порядке.

— Чан, если она погибнет, то работа, которую ты делаешь для меня уже три года, не будет ничего значить при наших расчетах.

— Я понимаю, господин.

— Ее жизнь — залог твоего возвращения домой. Ты смогла раздобыть сметы?

— Они будут у меня через три дня.

Элой отключился и скривился от ноющей боли в плече. Сейчас, когда никто не видит, можно позволить себе расслабиться.

— Янг, зараза, чем ты заговорил пули, что раны сразу не затянулись? — вопросил он у своего отражения. — Кто же тот маг самоучка, который смог это для тебя сделать?

Одно радовало, пуль у Янга больше не было. Он, конечно, мог бы убить Вонга, но не захотел это делать на глазах у Терезы, отчего-то Элой был уверен, что такое она ему не простит. Да и самому не хотелось терять верного врага. Их извечное противостояние привносило в жизнь толику разнообразия. Главное, никогда не пожалеть об этом.

— Но в этот раз, Вонг, ты зашел слишком далеко.

— Выпустите меня!

Тереза изо всех сил пнула ногой дверь.

Как только они оказались в светлом коридоре какого-то здания, Вонг упал, создав изрядный переполох среди своих людей. Терезу запихнули в первую попавшуюся комнату и, приказав сидеть тихо, заперли. Но просто сидеть у нее не получалось. Перед глазами стояло лицо Элоя и расползающееся по его пиджаку пятно крови… Черт! Хоть бы с ним все было хорошо!

Тереза оглянулась, тусклый шар под потолком высветил каморку. Узкая кровать с матрасом, но без белья, шкаф, заваленный всякой рухлядью, окно с решеткой, да еще закрытое с улицы ставнями, табурет. Вот и все. Да уж, не хоромы. И, как назло, жутко захотелось в туалет.

Тереза опять подошла к двери и начала колотить по ней кулаками.

Спустя мгновение дверь распахнулась, и Тереза чуть не вылетела в коридор от неожиданности. На пороге стояла маленькая худенькая азиатка и безразлично смотрела на Терезу снизу вверх. Традиционное платье красного цвета, расшитое золотой нитью, не совсем гармонировало с мечом в ножнах на поясе и жестким выражением кукольного личика.