Кто ищет...
Шрифт:
Читатель тем временем ждет второго варианта правды? Он думает, что я снивелирую эффект, только что описанный?
А вот и не снивелирую!
Внесу, быть может, одну ничтожную поправку, заботясь все о той же кристальной чистоте факта, хотя в данный торжественный момент заботиться об этом, казалось бы, кощунственно. И тем не менее: да, я безусловно видел закрывающуюся трофическую язву, но не видел процесса, того, как это происходило, и не зафиксировал именно этой язвы до излечения. Вот и вся поправка, если она что-то даст щепетильным ревнителям истины.
Главное другое: я никогда не забуду глаза больного, сидящего перед Диной на табуретке. Уж это я зафиксировал.
В них было безумие.
И надежда.
Подведем итоги. Хотя какие, собственно говоря, здесь возможны итоги? Самое большее, на что я способен, это задать сам себе несколько жгучих вопросов, ответы на которые, заранее вам скажу, будут столь обтекаемы, осторожны и приблизительны, что вряд ли продвинут нас далеко по пути к истине. Однако кое-какие точки над «i» все же необходимы. А потому — вопрос первый:
Экстрасенсы, когда их таким вот беспардонным образом ставят к стенке, или обижаются, или отшучиваются, или уходят за чье-нибудь авторитетное суждение. Например, академика Ю. Б. Кобзарева, сказавшего: «Можно считать установленным, что в пространстве вокруг живого организма человека имеется поле, природа которого еще не изучена наукой». Ваше дело удовлетворяться или не удовлетворяться этим суждением, тем более что на каждое авторитетное «за», услышанное в научной среде, вы без особого труда найдете с десяток не менее авторитетных «против», как, например: «К сожалению для экстрасенсов, — говорит академик Е. И. Чазов, — ни один современный метод, улавливающий даже мельчайшие колебания энергии Вселенной, не мог уловить ни у одного из них каких-нибудь необычных токов». И далее: «Мне, вероятно, как и каждому ученому, бывает особенно тяжело, когда, используя «белые пятна» медицинской науки, иные «врачеватели» пытаются подвести научную базу под предлагаемые ими так называемые нетрадиционные методы лечения».
Лично я позицию Ю. Б. Кобзарева разделяю — скажу почему: потому что она как минимум не закрывает тему. Какое-то поле есть, говорит он? — прекрасно. А вот «био» оно или не «био», нужно еще выяснять; у желающих сохраняется возможность научного поиска, а у нас с вами, читатель, дальнейшего разговора. Стало быть, возникает вопрос второй:
Десятки гипотез! По фронту они расположились достаточно широко, что объясняется, по-видимому, многообразием подходов к решению задачи. А многообразие подходов, в свою очередь, объясняется неоднородностью авторов: мы видим среди них и педагогов, и журналистов, и даже зоотехников; физиков и биологов, к сожалению, маловато. По этой причине у большинства гипотез глубина и научная обоснованность явно уступают внешней оригинальности: верный признак любительского, а не профессионального подхода к делу. Правда, Гегель в свое время сказал, что для того, чтобы делать открытия, нужно быть немножко невеждой; так ведь он сказал: немножко!
Нет смысла перечислять все гипотезы, но возьму на себя смелость сказать: пока не сформируется и не утвердится новое направление в науке, которое называют «психобиофизикой», пока под крышей этого направления не соберутся разрозненные ныне и разобщенные энтузиасты, пока во имя главной задачи они не отрешатся от взаимных претензий, подозрений и обид, пока в недрах психобиофизики не будут проведены глобальные исследования по единой и, может быть, даже государственной программе, пока не будут получены определенные, то ли положительные, то ли отрицательные, результаты, до тех пор никто не сумеет увидеть ситуацию в целом и в полной мере удовлетворить вашу, читатель, законную любознательность.
Теперь предлагаю взглянуть на биополистов с утилитарной точки зрения, исходя из того, что если никакими указами и декретами нельзя запретить людям болеть, то нельзя им запретить лечиться у кого угодно, как угодно и когда. Коли так, то есть у биополя научное подтверждение или нет, будет у него когда-нибудь стройная теория или не будет, а экстрасенсы, понятное дело, уже сегодня практикуют и в хвост и в гриву. Но возникает в связи с этим весьма существенный вопрос:
Вообще-то чудес на свете не бывает и быть не может, я в этом глубоко убежден, а есть загадки природы, механизм которых еще не открыт, не познан, не понят. Чудом можно считать разве что вечный двигатель: как только его вам покажут, сразу ищите липу, потому что ничего другого, кроме липы, в основе «настоящих» чудес не бывает.
Многие слышали, например, о филиппинской хирургии, которая воистину чудесным образом обходится без ножа, без наркоза, без боли и без шрамов, а некоторым даже удалось посмотреть документальный фильм, рассказывающий об уникальной операции на желудке. Меня угораздило увидеть его лет семнадцать назад да еще в сопровождении устных пояснений автора, американского профессора-парапсихолога, который приехал в Москву с полуофициальным визитом. Он и привез этот фильм. Почтенный профессор, сам потрясенный отснятым на Филиппинах материалом, говорил нам, немногочисленным зрителям редкого по тем временам зрелища, что не допустил в киноленте ни одной склейки, что камера как была им поставлена, так и строчила без остановки, ни разу не сдвинувшись с места, и что ни о каком монтаже не может быть и речи, — бедный парапсихолог даже представить себе не мог, с какой стороны его ждал подвох! Тогда же, я помню, кое-кто из посмотревших картину там же, в зале, сделал предположение, что пальцы уникального хирурга работают на «молекулярном уровне», а потому, мол, и проникают в тело человека, не задевая нервных окончаний и кровеносных сосудов; были и другие идеи с попыткой перевести увиденное из разряда чудес в разряд нормальной загадки. А что оказалось в действительности? Операции был подвергнут не настоящий желудок, а муляж, искусно прикрепленный к животу пациента. Пятнадцать лет понадобилось для разоблачения фальсификаторов; увы, рукотворные чудеса разгадывать, бывает, ничуть не легче, чем великие тайны природы.
Я вспомнил эту историю вовсе не для того, чтобы класть тень на наших родных экстрасенсов, а чтобы лишний раз оправдать скрупулезность, с которой следует оценивать их деятельность. Тем более что она, кажется, ре-зуль-та-тив-на. Множество тому свидетельств стекается в нашу память, — а куда им еще стекаться, если другого центра, аккумулирующего подобного рода сведения, не существует? — однако мы вынуждены с горечью заметить, что все эти факты производят ошеломляющее впечатление, главным образом, на нас с вами.
Для науки они — ноль без палочки.
Вам не попадалась на глаза фотография с изображением знаменитой американской целительницы по имени Бони, девятилетней девочки, которая полностью вылечила полиомиелитного ребенка? На фото, обошедшем, вероятно, почти все крупные издания мира, дети вместе: счастливый мальчик и не менее счастливая спасительница с добрыми глазами и огромным бантом на голове — очень трогательный снимок. Но представьте себе какого-нибудь невропатолога, специалиста по полиомиелитам: глядя на фотографию, он, возможно, не станет сдерживать слез умиления, однако не забудет при этом поинтересоваться какими-либо другими доказательствами поразительного излечения ребенка, без которых вся эта история будет для него рождественской сказкой, «муляжом», не более.
Увы, дорогой читатель, если со строгими мерками подходить к результатам лечебной деятельности наших отечественных экстрасенсов, придется констатировать печальный и одновременно странный факт: на сегодняшний день нет, по сути дела, ни одного научно удостоверенного и документально подтвержденного случая полного излечения ими человека. Лица и организации, единственно способные формально удостоверить эффект от лечения экстрасенсорным методом, не хотят вмешиваться в дело из «принципиальных» соображений, полагая, что именно таким образом они препятствуют расцвету «современного шаманства». Увы, если бы так! В действительности они не учитывают истинных размеров ажиотажа, поднятого вокруг острейшей проблемы нашего времени, и не понимают, что их самоустраненность не только не гасит, а еще более подогревает общественный интерес к «непризнанному» направлению. Дело оказывается пущенным на самотек, на «куда вывезет», а «вывозит» уже очень далеко и, я бы сказал, высоко: вы посмотрите, кто лечится у экстрасенсов, пренебрегая всяческими запретами, какие люди, какие имена, какие должности! — сам этот факт не даст умереть тому, что явно преждевременно оценивается как шаманство.