Чтение онлайн

Хорошее дело браком не назовешь!

Народная мудрость.

Петербург

18 января 1735 года

За окном снег валил хлопьями, еще пару дней назад были настоящие крещенские морозы, когда укутавшись в меховую длинную шубу и не спрятаться в меховую же шапку, и носа во двор показать было нельзя. Сегодня изрядно теплее. По ощущениям сейчас минус десять. Хотя мой внутренний термометр может давать серьезную погрешность.

Десятки саней стояли у Петропавловского собора и дальше, заполняя всю дорогу от входа на территорию крепости, и до Монетной конторы. Гостей было много.

— Венчается раб Божий Аляксандр… рабе Божией, — пронизывающим басом вещал священник.

Под сводами Петропавловского собора, менее полугода назад открытого для посещения и проведения службы после масштабной реконструкции, происходило таинство венчания. Ну, а где ещё ему проводиться, если подготовкой к свадьбе занимался сам герцог Бирон, как не в главном соборе Петербурга этого времени? Разве что в лютеранской кирхе. Странно, конечно, что протестант занимался подготовкой православной свадьбы.

А то, что свадьба будет всё-таки православная, ещё месяц назад очевидно не было. Как и что она вовсе состоится. Юлиана Магнусовна, нынче становящаяся моей супругой, проявляла строптивость практически во всём, не хотела переходить в православную веру.

В какой-то момент даже можно было ожидать, что свадьба разладится. Но приехал барон Магнус фон Менгден, батюшка моей суженой, и сделал некое серьёзное внушение своей доченьке. В принципе, мне понятно, о чём именно был разговор.

У Юлианы тоже был выбор: быть со мной и смириться с тем, что я становлюсь предметом страсти для Анны Леопольдовны, или же её метлой погонят из Петербурга, как ненужную вещь, не то, что человека. Мало того, оказывается, что род Менгден не только остзейский или даже шведский, есть ещё и московские родственнички.

И никто из них не хочет лишиться возможности хотя бы ещё чуть-чуть приблизиться к престолу. Да, у этого семейства через другую дочь, старшую, уже имеется родство сыном графа и фельдмаршала Миниха. Так что получается, что мы с фельдмаршалом становимся, пусть и пятая вода на киселе, но родственниками.

Конечно, и сам барон Магнус фон Менгден сперва не был в восторге от меня, как от зятя. Признаться, я также не воспылал особой любовью к своим новоиспечённым родственникам-протестантам. Так что и для меня, и для Юлианы этот брак — вынужденный. Впрочем, насильно меня никто в церковь, конечно, не тянул. И была возможность отказаться. Однако это слишком отдалило бы меня от целей. Ну и когда я узнал, что тот же Миних станет моим родственником, так понял, что Юлиана — партия завидная. А приданное…

Барон давал за своей дочерью пять тысяч рублей. Не весть что, если разобраться, так как Мегдены не такой и худой род. Но с учетом поместья от Бирона и государыни… Очень даже. А деньги я уже знаю, как применить. Завод мой уже проектируется. И не нужно, чтобы львиная доля его уставного капитала была за Демидовым. А так я получаю считай что и половину от завода.

— Согласен ли ты, раб Божий… — спрашивал меня батюшка.

Венчальная корона болезненно ударила по моему затылку. Густав Бирон, брат фаворита, видимо, утомился держать громоздкую конструкцию над моей головой. Именно так — младший брат герцога Эрнста Иоганна Бирона оказался моим дружкой, свидетелем, шафером. Так до конца я и не понял, как эта «должность» называется [дружка или восприемник].

Вот так Эрнст Иоганн Бирон повязывал меня с собой. Теперь ни у кого не должно было оставаться сомнений, чей именно я человек. Хотя у меня на это был свой взгляд. Я все еще лавирую между политическими группировками, рассчитывая и дальше это делать.

Я попытался посмотреть назад через левое плечо, где стояла Анна Леопольдовна. Эта хрупкая девочка оказалась более стойкой, чем подполковник Измайловского полка Густав Бирон. Она держала корону над невестой. И макушки моей почти уже супруги, Юлианы, увесистая венчальная корона ещё ни разу не коснулась.

Я заметил, что Анна Леопольдовна улыбается, но предательская слеза всё-таки стекает по её щеке. Впрочем, эту влагу при желании можно было принять за слёзы радости за подругу. Или же за умиление самим таинством. Для неразбалованных всякими изощрёнными шоу нынешних людей и венчание тоже — большое, яркое и красочное событие.

Для жителей Петербурга нашу с Юлианой свадьбу я бы сравнил с тем, как в будущем ждут выхода нового сезона одного из самых популярных сериалов. В свою очередь, свадьба Фрола Фролова и известной на весь город рыжеволосой красавицы Марты была, как неплохой проходной сериальчик, который посмотрели действительно многие — но лишь потому, что не было в тот же момент более дорогого и качественного зрелища.

Как говориться, и я там был, мед, пиво и венгерское вино пил. И не тосковал, радовался за двух влюбленных людей, бывших по истине счастливыми, а не стояли с такими кислыми минами, как у моей невесты.

— Согласен! — после изрядной паузы ответил я.

Собравшиеся в Петропавловском соборе люди даже выдохнули. Наверное, уже предполагали, что я скажу «нет». То-то скандал бы был, то-то обсуждение!

А здесь, в соборе Петропавловской крепости, собрались весьма знатные люди. Нет, к сожалению, императрицы не было. Более того, высказывались даже предположения о том, чтобы свадьбу необходимо перенести на день, чуть более поздний. Государыня-то наша прихворала. А так, вроде бы, по слухам, она нас собиралась посетить — по крайней мере, сам обряд венчания в соборе.

И у меня росло некоторое ощущение, не я ли становлюсь виновником того, что так обостряются болячки у государыни? Дело в том, что одну бригаду поваров из ресторана пришлось мне отдавать в аренду во дворец. И нет, мы могли отказаться.

Предлагался даже вариант, когда личные повара императрицы будут приходить на стажировку в ресторан и там учиться всему, что умеют у меня, на кухне в «Астории». Ну а то, что скуплены все мясорубки, я уже и не говорю. Нужно новых произвести. Но аренда поваров во дворец в месяц — это тысяча рублей! Что даже больше, чем ресторан приносит дохода за тот же период.

Так что теперь государыня каждый день ела майонез и котлетки, да так, чтобы те были выжаренными почти что во фритюре. Кстати, насчёт фритюра… Бирон, действительно, любил поесть картошки, и она у него водилась в изрядном количестве. И у герцога овощ был, и на продовольственных складах императорских дворцов. Подсказал я поварам, как можно было бы приготовить картошку для герцога.

Сейчас, ей-богу! Когда и сама императрица пристрастилась к картошке — в будущем называемой «фри» — да ещё макать это сборище холестерина в майонез и другие соусы на его основе… Я себя, вот правда, уже почти считаю убийцей. Ведь я реально приближаю смерть русской государыни, когда она употребляет в пищу очень много вредной еды. Много — это МНОГО!