Крылья
Шрифт:
– Лаки был тощим, - упорствует.
Этот-то – не сомневаюсь.
– Так у него шило в одном месте.
В лице Миранды что-то меняется: в нем читается гордость и любовь, стоит заговорить о ее сыне.
– Ты тоже заметил, да?
Чтобы не заметить неуемную энергию Лаки Тайлера, нужно быть слепым.
– У тебя замечательный сын, – говорю на полном серьезе.
– Ты тоже ему понравился, – на этот раз голос Миранды звучит настолько серьезно, что едва не давлюсь.
Я уже понял, что прошел смотрины на роль ее ухажера,и Лаки одобрил мою кандидатуру, но то, что он сообщил о своих наблюдениях и ей, для меня ново.
– Так и сказал?
– удивляюсь.
– Угу, – признается и спешит спрятаться за кружкой с кофе.
– И сразу догадался, с кем я собралась провести выходные.
Кажется, ее это смущает.
Пожимаю плечами.
– Ну и хорошо. Не будет за тебя беспокоиться, – Лаки же знает, что я не маньяк, верно?
– И ему известно и об изначальной сделке,и о том, что мы уже давно вышли за ее рамки.
Знала бы ты, сколько всего еще известно твоему сыну… Придушила бы меня собственными руками за то, что втянул его в это дерьмо с разведкой.
Как только вернемся, прижму Тайлера к стенке и заставлю его объяснять, что у него за план и есть ли он вообще. Потому что чувствую, за то, что я сейчас отмалчиваюсь, мне придется дорoго расплачиваться, если тот, как обещал, все не уладит.
– Пусть знает, - откликаюсь. – Без проблем.
***
После завтрака размещаемся в огромном кресле, в котором поместились бы и трое, перед камином. Окна в гостиной затемнены,и создается иллюзия уютного вечера. Жаль, но вечером нам предстоит возвращаться в город.
Сначала болтаем о чем-то незначащем, потом сидим обнявшись, она – на моих коленях. А потом просто молчим и пялимся на огонь. Лично я точно пялюсь. Лицо Миранды повернутo в ту же сторону, но я не вижу, открыты ли у нее глаза – не шевелится. Может, уснула?
Но нет.
– Спрашивай, – в тишине, нарушаемой лишь пощелкиванием дров в камине, произносит она.
– Что именно?
– уточняю лениво.
Уже не уверен, что мне хочется что-либо знать. Думать сейчас – последнее, чего бы мне хотнлось.
– Чтo угодно, - отвечает.
И я понимаю, что Морган прекрасно понимает, о чем мне хочется спросить. Должно быть, этот вопрос мучает всех, кто с ней знаком. Однакo этих «всех» она пошлет к черту, если они осмелятся лезть к ней в душу. А мне предлагает спросить сама. Я оценил, без шуток.
– Эйдон, - говорю всего одно слово и чувствую, как напрягается ее тело.
Она знала, о чем я спрошу,и все равно это подействовало на нее как удар под дых.
Наверное, мне следовало бы сказать что-то банальное, вроде: «?сли не хочешь, не рассказывай», - но я эгоистично молчу,только крепче ее обнимаю.
Морган приподнимается, выбираясь из кольца моих рук, и теперь совершенно точно смотрит на огонь. Но видит ли его или тени прошлого, предположить не рискну.
– Уверена,ты понимаешь, что эта информация секретна, но все же напомню ещё раз.
– Я не болтун, - откликаюсь. – А на «сыворотку правды» у меня аллергия. Так что можешь не сомневаться, от меня никто ничего не узнает.
Миранда стремительно оборачивается.
– Это правда? – спрашивает требовательно. Приподнимаю брови, не понимая ее вопроса; и она поясняет: – Про «сыворотку».
– Если бы у тебя при себе имелся тест-пластырь,и ты прилепила бы его к моей шее, он стал бы ярко-красным.
Морган криво улыбается, скорее вымученно, чем весело.
– Зачем к шее-то?
Сразу видно, что человек имеет опыт в допросах, реальных и эффективных, а не в позерских, как Первый.
Пожимаю плечами.
– Так, навеяло, – отмахиваюсь. – На любом месте он будет красным.
Миранда щурится, в неярком свете вглядываясь в мое лицо.
– Искусственная?
– Я служил в элите, - говорю, полагая, что это все объясняет.
Но Морган неожиданно мрачнеет ещё больше.
– То есть, хочешь сказать, что если кто-то по незнанию введет тебе «сыворотку»,то ты умрешь от анафилактического шока?
– Вроде того, - киваю. До сих пор это не вызывало у меня беспокойства: по улицам сплошь не бегают люди с инъекторами наперевес. «Сыворотка правды» – слишком дорогое удовольствие, чтобы быть доступной каждому желающему.
– Черт, - Миранда закусывает губу, смотря кудa-тo в сторону,и хмурит брови. – Нужно попросить Лаки добавить эту информацию во все базы данных.
– Зачем?
Она снова поднимает глаза к моему лицу.
– Потому что любой, кто приближается ко мне и к Тайлерам, – в опасности. Я не хочу рисковать.
– В официальном досье это и так есть, - возрaжаю, не понимая причину переполоха.
Но Миранда непреклонна и, кажется, всерьез обеспокоена.
– В том, что я читала, нет. Не спорь, пожалуйста, для меня это важно, – смотрит пристально прямо в глаза.
Ну, если вопрос поставлен так…
Поднимаю руки, сдаваясь.
– Без проблем. Можешь повесить мне на грудь бирку: «Не тыкать «сывороткой правды». Буду носить с гордостью.
За неуместную шутку получаю удар ладонью по плечу. Несмотря на довольно хрупкий вид Морган, рука у нее тяжелая (помню пощечину). Думаю, кулаком oна может залепить вообще впечатляюще.
– Хорошо, - говорю уже серьезно.
– Если тебе так будет спокойнее, давай так и сделаем.
– Сделаем, - отрезает Миранда, все ещё выглядя воинственно; отворачивается, обнимает себя руками. – Ты видел, как умирают люди с искусственно вызванной аллергией к «сыворотке», если им вколоть дозу, не удосужившись проверить реакцию на тест-пластырь?