Чтение онлайн

– Больших, – киваю.
– Наша фамилия на ?льфа Крите знаменита. Никто уже не помнит, что ее носила пятикратная обладательница «Крыльев», моя бабушка.

– Это плохо? – уточняет Морган и все же берется за бутерброд. Это хорошо, а то я уже начал подумывать, как бы заставить ее поесть.

– Слава или их профессия? – уточняю.

– И то,и другое.

– Не плохо. Но, как говoрит мoя мама, детей они заводили специально для тoго, чтобы было кому продолжить их дело. И мне, и Молли (это моя младшая сестра) с детства внушали, что мы будем работать с ними, а затем продолжим сами, когда они отойдут от дел.

– ? ты не хотел?

?чень-очень мягко сказано.

– Я бесился с того самого возраста, как стал что-то соображать. Юношеский максимализм или не знаю, как это называется. Я не имел ничего против их профессии, толком тогда и не понимал, хороша она или плоха. Но меня выбешивал сам факт того, что мне не oставили выбора. Мое мнение не учитывалось. И тогда я решил сорвать их план. Начал прогуливать школу, перестал готовиться к урокам, намеренно проваливал экзамены.

Морган чaсто моргает. Готов поклясться, сейчас она ставит себя не на мое место, а на место моих родителей и ужасается, как тяжело им пришлось с таким бунтарем-сыном.

– И что они? – спрашивает осторожно.

Невесело усмехаюсь.

– Посадили под домашний арест, а школе сделали щедрое пожертвование, чтобы мoи результаты чудесным образом стали выше среднего, - теперь на ее лице неодобрение. Значит, она не из тех матерей, готовых деньгами заглаживать ошибки ребенка. – Мeня тащили, как корову на убой – на веревке, - продолжаю.
– При этом не уговаривая, а ежедневно пеняя на то, что я главное разочарование в их жизни. Что, сама понимаешь, не способствовало тому, чтобы я взялся за ум. А потом к нам в школу пришли представители Полиции. Ну, знаешь, ходят такие по учебным заведениям, несут просвещение в массы и агитируют будущих выпускников идти потом к ним на службу? – Морган кивает.
– Был там один парень, - вспоминаю, - язык подвешен что надо. Вещал о справедливости, борьбе добра со злом, о том, как много мы можем изменить, если не станем сидеть сложа руки. В общем, меня проняло. Пришел домой и заявил, что хочу идти в Полицейскую Академию.

Миранда слушает внимательно, не перебивает. Только спрашивает:

– Сколько тебе тогда было?

– Семнадцать, пару месяцев до восемнадцати. Туда берут как раз с восемнадцати лет, при условии, что родители подпишут разрешение. Иначе нужно ждать совершеннолетия – двадцати одного.

– И они подписали?

Качаю головой и беру паузу, чтобы откусить бутерброд и подумать, как сократить рассказ, опустив подpобности о криках и проклятиях, которыми наполнился наш дом, когда я пришел из школы и сообщил родителям о своем решении. Помню, Молли убежала и сутки пряталась у подруги, чтобы этого не слышать и не видеть летающих по дому предметов. Мама тогда в сердцах разбила свою любимую коллекционную вазу.

Опускаю взгляд и задерживаюсь им на длинном тонком шраме на своем предплечье. Так и не дошли руки его свести. Мама потом плакала и клялась, что хотела не попасть в меня, а только напугать. А отец сказал, что поделом.

– Мне поставили ультиматум, – продолжаю, - или я отказываюсь от своей идеи,или они отказываются от меня. Полный отказ от родительских прав, признание меня совершеннолетним досрочно, ну,и лишение наследства и всего остального, - хмыкаю.
– Они были уверены, что я испугаюсь. Как ты понимаешь, меня это подстегнуло еще больше. Бумаги были подписаны через пару дней. Я собрал какие-то самые необходимые вещи и ушел.

Миранда некоторое время молчит, сидит,изучая свои сложенные на столе руки, барабанит пальцем по боку уже пустой кружки.

– И вы с тех пор не общаетесь?

– Нет.

– И не виделись?

Лучше бы нет, пожалуй.

– Виделись, - сообщаю со вздохом, – но это уже совсем другая история. Давай сделаем перерыв в откровениях?

– Давай, - Морган соглашается слишком легко. Думаю, и на нее моя история подействовала не лучшим образом. Встает и подходит ко мне. Поворачиваюсь к ней,и она кладет ладони мне на плечи, заглядывает в глаза.
– Последний вопрос: ты на них все ещё злишься? Если бы они пришли и попросили прощения, ты бы… прoстил?

Сдается мне, мы теперь не совсем обо мне.

Обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

– Они не придут, – отвечаю, будучи на сто процентов уверенным в своих словах. – Но нет, не злюсь. Просто они сделали свой выбор, а я – свой.

За себя мне не обидно ни капли. ? вот за сестру – да.

Сажу Морган к себе на колени и целую: поговорили и хватит.

ГЛАВ? 33

Морган

Мне казалось, что после наполовину бессонной ночи буду спать до обеда, но просыпаюсь едва ли не с первыми лучами солнца. Не хочется пропустить ни минуты этих чудесных выходных.

Просто лежу на боку, подложив согнутую в локте руку под голову и смотрю на лежащего рядом с собой мужчину. На его лице появилась легкая щетина, но сейчас она не делает его старше, наоборот, спящим и расслабившимся Джейс кажется мне еще младше.

Куда ты вляпалась, Морган? Он всего на десять лет старше твоего сына…

Но дело-то уже в том, что «вляпалась» – в прошедшем времени. И, кажется, вляпалась давно, сама толком не заметив когда. И это при том, что до вчерашнего вечера я вообще толком о нем ничего не знала. А когда Джейсон рассказал, только влюбилась в него еще сильнее.

Риган просто упрямый – ситуация с родителями, - и верный – с сестрой.

Да, после повествования о том, как он очутился в полиции, Джейс рассказал мне и о Марии, Молли. Грустная история, которой пытался отпугнуть меня Рикардо, и сам толком не вникнув в подробности. Юная,талантливая, наивная девушка влюбилась в парня постарше и доверилась ему. А он ее… убил.

Нельзя, неправильно так думать, сестра Джейса жива, но ничего не мoгу с собой поделать. Воздействие «синего тумана» необратимо (гори в аду, Изабелла Вальдос!). И продукту из синерила плевать, кого губить: бродягу или будущего врача и отличницу. Все просто: попробовал – и ты мертвец. Пускай еще некотoрое время дышишь и передвигаешьcя, это не имеет значения – ты мертвец.

Не похоже, что Риган верит в чудо, но готов бороться за Молли до последнего. И это вызывает уважение. Когда даже родители отказались от собственной дочери, брат не бросил свою сестру.

А родители… Это тоже неправильно, но волей-неволей переношу ситуацию Риганов на себя. Мои папа и мама поддерживали меня, не всегда так, как мне было нужно, часто не понимая до конца, чтo творится в моей душе, но они были рядом.

А потом им сообщили, что их дочь связалась с лондорцем, человеком с планеты, в войне с которой погиб их сын. Снюхалась с врагом, а затем настолько обезумила, что уничтожила целый город.