Чтение онлайн

— Все это птичий помет, Старик, — заявила пожилая женщина. — И только говорит, насколько ты плохо разбираешься в том, что в мужчине ищет женщина. Не обращай внимания на этих портовых крыс, Монкель. Скажи, а что думает она сама?

Выпив залпом полстакана, Монкель уставился в него, избегая встречаться взглядом с Харон.

— Я.., я не знаю. Я никогда не говорил ей о своих чувствах.

— Что ж, тогда скажи. Или покажи. Сделай ей подарок.., цветы или еще что.

— Цветы, — ехидно усмехнулся Омат, махнув рукой. — Эта женщина служит в гвардии. На кой ляд ей цветы? Что бы ты сделала, Харон, если бы мужчина преподнес тебе цветы?

— Ладно, а что ты предложишь в качестве подарка? Меч? Или набор метательных ножей?

Спор продолжался несколько часов, до тех пор пока Монкель не отключился в глубине четвертого или пятого стакана вина.

В его голове осталось лишь две мысли: он не должен отбрасывать возможность жениться на Уралай до тех пор, пока не узнает ее точку зрения в этом вопросе, и он должен заявить о своем чувстве с помощью подарка.., впечатляющего подарка.

— Ты болен, господин Сетмур? Или флот не вышел сегодня в море?

Застигнутый врасплох во время бесцельного сидения, Монкель резко обернулся и увидел Хакима, стоящего за его спиной ближе чем на расстоянии вытянутой руки. Рыбак знал советника бейсы по своим визитам ко двору, но даже представить себе не мог, что Старик способен двигаться так бесшумно. Разумеется, ведь Хаким являлся творением улиц Санктуария.

— Я не хотел напугать тебя, — сказал Хаким, заметив встревоженность бейсибца. — Ты действительно не должен сидеть спиной к улице. Это может привлечь внимание не только любопытных, но и кровожадных.

— Я.., я остался сегодня на берегу.

— Вижу правду в твоих словах. Ты здесь, а судов нет.

По сморщенному лицу Хакима внезапно разлилась улыбка:

— Прости, если я сую нос не в свое дело. Перед тем как бейса пригласила меня ко двору, я был кузнецом рассказов, а старые привычки умирают с трудом. Мой интерес рассказчика говорит, что если глава рода-Сстмур остается на берегу, когда все суда уходят на ловлю, где-то поблизости слоняется история.

Монкель скептически оглядел своего собеседника.

— Что, о моем отсутствии доложили во дворец? Бейса послала тебя справиться о моем здоровье, или ты действительно проделал этот путь только в поисках рассказа?

Бывший сказитель одобрительно кивнул:

— Информация за информацию. Справедливая сделка. Вижу, ты быстро учишься порядку, принятому у нас в городе. Нет, я пришел не в поисках рассказа, хотя в прошлом ради этого я хаживал и подальше. Я здесь по собственному почину, пытаюсь выяснить, не слишком ли вы надуваете бейсу при финансировании строительства вашего корабля.

Он быстро поднял руку, останавливая возражения еще до того, как они начались.

— Я вовсе не обвиняю тебя, господин Сетмур, хотя нам обоим известно, что расходы, о которых ты докладывал вчера императрице, раздуты. Когда я советовал бейсе принять ваше предложение, я ожидал чего-то подобного, но пока завышение расходов находится в допустимых пределах. Поскольку обыкновенно ты выходишь в море вместе с флотилией, ты не мог знать, что я каждый день посещал верфи, создавая иллюзию, что за работой и расходами наблюдают. Тешу себя надеждой, что это помогает моим соотечественникам сдерживать свою жадность, избегая таким образом скандала, который последовал бы за первой же проверкой, позволь им самим устанавливать верхнюю планку расходов.

Монкель смущенно опустил глаза. Помимо уличного насилия, его пониманию с трудом давалось то, с какой легкостью в Санктуарии воспринимались, если не сказать поощрялись, незаконные доходы.

— Мой разговор с тобой сегодня — это случайность, подогретая моим любопытством видеть тебя на берегу в такой час, и ничего больше, — закончил Хаким. — Теперь твоя половина сделки.

Что, помимо болезни, могло удержать тебя от выхода в море? Надеюсь, ты не избрал портовый переулок в качестве больничной койки?

В ответ молодой человек показал короткую палку с прикрепленной к ней леской.

Хаким на мгновение нахмурился, затем проследил взглядом за леской, уходящей в глубь переулка. Там, словно для просушки, была вывешена великолепная рыболовная сеть, а под ней раскиданы крошки хлеба и фруктов.

— Похоже, это… — Хаким озадаченно взглянул на Монкеля — Ты ловишь птиц? Ради этого ты оставил свои обязанности предводителя флотилии?

— Это будет подарок.., одной даме. Думаю, он поразит ее больше, чем какая-нибудь безделушка.

— Но разве бейарл не священны для вашего народа?

— Да, но я надеюсь поймать…

Монкель умолк, но Хаким услышал достаточно для того, чтобы закончить его мысли.

— ..одну из птиц Санктуария, — Старик, похоже, немного смутился. Не было закона, запрещавшего ловлю птиц, возможно, потому, что прежде никто не пытался делать это. — Уверен ли ты, господин Сетмур, что это предприятие разумно? Дикие существа лучше оставлять среди дикой природы.

Монкель рассмеялся:

— Нелепо говорить это человеку, который живет добыванием из моря диких созданий.

— Ловить для того, чтобы убивать и есть — это одно. Пытаться приручить…

Хаким умолк и положил руку на плечо юноши. Тот поднял взгляд и почти тут же дернул за леску — движение сродни подсеканию.

Пронзительный крик и хлопанье крыльев объявили об успехе, и темный комок перьев забился, тщетно пытаясь вырваться из сети.

— Есть! — воскликнул Монкель, вскакивая на ноги. — Благодарю, господин Советник: твое внимание ускорило мой успех.

Покачав головой, Хаким повернулся, собираясь уйти.