Крутой опер
Шрифт:
— Да я-то, если начистоту, всей душой. А как она, не знаю. Правда, согласилась с Мишкой ко мне в гости прийти.
— И это в крайнем случае, Серега, я улажу. Поговорю с ней.
— На все-то ты, Саня, готов! — Капитан рассмеялся. — Оставь мне хоть немного.
— Да все твое, — ответил Хромин. — Не сомневаюсь, ты за Лешу и Мишку-сироту поквитаешься. У вас в службе ведь тоже свои неписаные законы. Пусть Оса ответит как «мусор поганый» перед «правильным ментом».
Глава пятая
Кострецов пошел к Ситникову.
Петя, увидев его на пороге, произнес:
— Слыхал, слыхал уже о твоих новых подвигах, живец! Быстренько киллеры от заглота такого дохнут. Всех подсек!
— Последний погиб случайно, — возразил Сергей, — не хотел я этого. Это он, гад, Лешу Бунчука убил. Надо было б его допросить. О том, что Осиповский велел ликвидировать Бунчука, мне Яша Тундра намекнул.
— Яша прорезался?
— Да, пытался по телефону уладить со мной отношения, перед тем как совсем слинять. Рассказал, что кличка у Осиповского среди его бандитов — Оса.
— Удачная кликуха, — оживился Петя. — Майор на осу вполне походит: удлиненный и кусачий. Чего еще Тундра сказал?
— Больше ничего. Хотел меня купить сведениями о гибели Бунчука, но не вышло у него. Надо добираться и до этого хищного стукачишки. Чем он лучше бандитов Осы?
— Правильно, Серега, что на сделку не пошел. Всякая шелупень своим говном тор-гануть норовит. Пусть знает свое место. Не все ж у нас осы полосатые.
— Конечно, — улыбнулся Кострецов, окинув взглядом могучего Петю, — есть и шмели.
Ситников с достоинством спросил:
— А что, плохо я нажжужал?
— Еще пожужжать придется. К Осиповс-кому у меня Вика приставлена. Сразу сообщит, если что новенькое. А мы с тобой давай прикинем, как нам и Яшу не упустить.
— И нашего Яшу, и гуоповского Ашота! — Петя потряс ручищей. — Оба преступники. Хватит им стукачеством отмазываться. Откуда у Ашотки на даче денег склад?
— Вот и насадим обоих на один крючок — на эти денежки. Сейчас я к Ашоту за бабками Ворона пойду. А потом ты заруливай и лепи про Яшино дачное местонахождение. Ашот спасать свои деньги во «Фламинго» кинется. А дальше увидим, что из их разборки выйдет.
— Не что, а кто, — усмехнулся Петя. — Как бы не перебили друг друга.
— Это, Петро, их проблемы. Пускай осы окончательно перекусаются, а мы потом итог подведем. Ашот у нас на оплате киллера Ворона завязнет. А Яша — на организации убийства Молота. Повяжем эту парочку, еще что-нибудь раскопаем.
Они обсудили сценарии бесед с Ашотом.
Кострецов прошел по Сретенке к закусочной Ашота. Перед тем как войти, он по-блатному сдвинул борта куртки к плечам, набычился — для пущего бандитского шика — и вразвалку заявился в зал.
Ашот увидел его из-за стойки. Вышел оттуда, кивнул в сторону подсобки и сам в нее направился.
Капитан проследовал за ним.
В подсобке Ашот гостеприимно указал Сергею на диван, поставил на стол коньяк. Сказал, подмигнув:
— В рабочее время только коньячок теперь употребляю, честное слово. Почти завязал с марафетом.
Перед Вороном он хотел выглядеть «со-лидняком», словно извиняясь за их первое, близкое знакомство, когда Сергей помогал ему уколоться.
— А у тебя и вид совсем другой, Ашот. Будто бы помолодел, — искренне сказал Кострецов.
— Снимай куртку, понимаешь. Посидим, рассчитаемся, выпьем.
Собираясь помочь Сергею, он схватился за его раненую руку. Тот сморщился от боли.
— Полегче, Ашот.
— Что с плечом, дорогой? — обеспокоенно спросил Ашот.
— Да я ж тебе толковал, что несладко мне на Москве. Вот, подстрелили.
— Кто?
— Думаю, люди Яши Тундры. Разнюхали обо мне по замоченному у Тундры в доме напарнику. Прижали тут на одной блатхате.
— Что ты говоришь! — Лицо Ашота исказилось в трагической гримасе. — Неужели эта паскуда все шустрит?
— Выходит, так, Ашот. Поэтому выпивать у меня времени нету. Давай бабки, и я с вашего города канаю.
Ашот прошел к сейфу, извлек оттуда пакет с восемью тысячами долларов. Положил его перед Сергеем на стол.
Сел и с забегавшими маслинами глаз пробормотал:
— Ворон, какие же у Тундры могут быть люди? У него только Толяныч надежный был.
— Какие? — переспросил Сергей, засовывая деньги в боковой карман куртки. — А такие же, как у тебя на него объявились. Ты меня на него нанял, а он — других.
— Расстроил ты меня, дорогой.
— А я, Ашот, еще больше расстроился. Едва отстрелялся от них. Ну, бывай здоров!
— Погоди, Серега. Как думаешь, сам Тундра на Москве?
Кострецов изобразил задумчивость. Потом сказал:
— Нет. Иначе бы он сам захотел со мной разобраться. Руководит откуда-то киллерами. Но я уж, извини, боле с ним воевать не стану.
— Я тебя и не прошу. Рад, что ты живой, честное слово.
— Ты о себе подумай, — сказал Сергей, вставая. — Те мокрушники пока за мной бегают, а завтра за тобой придут.
Он ушел, оставив Ашота в отчаянном раздумье.
На улице Кострецов кивнул Ситникову, притулившемуся на противоположной стороне Сретенки.
Опер Ситников не торопясь пересек улицу, вошел в закусочную и направился к подсобке. Открыл дверь.
Ашот поднял к нему печальное лицо.
— Ашот, опять ты смурной. — Петя развел руками. — А последний раз королем был.
Армянин вяло пошевелил пальцами.
— Яша Тундра по новой за меня взялся, понимаешь.
Ситников сел на диван, положил ногу на ногу. Заинтересованно спросил: