Чтение онлайн

После посещения Ашотом его дачи «в компании» с Кострецовым Яша Тундра непрерывно думал о проблеме, которая снова обозначилась.

Появление Кострецова здесь, около тайника, могло привести к любым неожиданностям.

«Разве все предугадаешь? — размышлял Яша. — А вдруг проныра Кость уже знает об Ашотовом кладе? Вдруг обыщет дачу? Тогда кранты всем планам и надеждам…»

Тундра уже был готов к отъезду из России. И решил «подстраховаться контактом» с Кострецовым, чтобы не возникло сюрпризов в последний момент. Заодно Яша хотел побольнее лягнуть Осиповского.

Сотовый телефон не засекается. Яша смело позвонил с него домой Кострецову, когда тот после разговора с Ситниковым старался заснуть, чтобы избавиться от ноющей боли в раненой руке.

Капитан, взяв трубку, услышал:

— Здоровенько, Кость.

— Кто это?

— Это плохая идея на свободе, — весело пробурчал Тундра.

— Яша, ты?

— Так точно. Говоришь ты со свободным человеком. После того как мой гнилой куратор постарался меня ухайдакать, я к ментам отношения не имею. Но нагадить этой майорской суке желаю.

— Похвальное, Яша, желание. А я сплю и вижу майора на нарах.

— Нормалек, — подхватил Тундра, — наши цели на этот раз совпали. Давай так: я тебе сдаю Осиповского, ты мне даешь спокойно свалить в дальние края.

Кострецов мысленно усмехнулся, подумав, что нюх у супер агента тонок: не знает, что опер за собой и Ашотом его слежку на дачном шоссе засек, а беспокоится.

— Это смотря что ты мне по Осиповскому расскажешь, — деловито произнес капитан.

— Во-первых, майор уже не только Осиповский, а проходит среди своих бандитов как Оса.

— Откуда установил?

— Да тот паренек, что прикончить меня хотел, успел перед смертью уточнить. Я давно приглядываюсь, что эта поганая Оса жалит всех, кто ее прихлопнуть пытается. Дружка-то твоего, Лешу Бунчука, кто убрал?

Кострецов подскочил так, что резкая боль огнем обожгла плечо.

— Ты точно это знаешь, Тундра?

— Кое-что знаю… Так как, Кость, насчет того, чтобы меня не трогали?

Кострецов замолчал, думая. Давать гарантии безопасности Яше, на которого объявлен розыск, он был не вправе. Но если Бунчука убили по приказу Осиповского, то это мог подтвердить пока только Яша.

Капитану, в общем-то, и не нужно было тут особых доказательств — лишь убедиться бы, кто заказчик убийства Леши. Тундра мог сейчас же это подробнее засвидетельствовать. Готов был Яша, судя по всему, побольше рассказать и об ахлоповском деле, и о бандитской деятельности Осы. Но нельзя же вступать оперу в сделки с преступником!

— Чего молчишь, Кость? — сказал Яша. — И рыбку хочется съесть, и на паровозе покататься? Но одной рукой не ухватишь сиську и письку.

— Да, Яша. Мне не ухватить.

— Так что? Конец разговору, опер?

— Злой ты на нашего брата.

— А каким мне быть, Кострецов? Из «конторы», как щенка, выбросили. Стал вам помогать и допомогался, что сам куратор убивает! Буду я после этого ментов за людей считать?

— Обо мне, Яша, вряд ли что плохое можешь сказать. И так же, я не сомневаюсь, не погрешишь против первого твоего куратора Бунчука.

— Это да. К тебе у меня нет претензий. И Бунчука я уважал. Но такие, как вы с ним, что ли, погоду делают? Кость, ну прикинь без лажи!

— Сейчас разговор обо мне и друге моем Бунчуке.

— Правильно. Я и толкую. Мне от тебя гарантии нужны — в память твоего друга и как залог расчета за него с Осой.

— Ты в этом раскладе все понимаешь не хуже меня. Был бы я «не правильный мент», что хочешь тебе бы наобещал. А врать даже за сведения о гибели Леши не могу. Душа не позволяет. Знаю, что и по Ахлопову ты бы подсказал, но что ж совесть разменивать? Она у меня первая и последняя. Знаешь, как русские императорские офицеры говорили? «Душу — Богу, сердце — даме, жизнь — государю, а честь никому».

— Красиво. Да пойми, Кость, я от тебя гарантий не как от представителя МВД жду, а лично от тебя. МВД это мне по барабану, там не мытьем, так катаньем все равно обманут. Я хочу, чтобы ты по мне не шустрил, дал бы спокойно соскочить.

Кострецов прижал трубку ухом к здоровому плечу, взял свободной рукой сигарету, закурил. Помолчал и сказал:

— Не вышел у нас разговор, Тундра. У тебя своя дорога, у меня — своя. Плохо будет, если они пересекутся.

— Как скажешь, — мрачно заключил Яша. — Но если когда и возьмут меня, учти: никаких показаний по самым главным делам Осы я не дам — ни по гибели Бунчука, ни по ограблению Ахлопова.

Он отключил связь.

Не удалось заснуть Кострецову в эту ночь. Как рука, заныло и сердце.

Яшино заявление по убийству Леши Бунчука было неожиданным, но все же Сергей его как бы предугадал. Уж больно точно совпадал почерк нападения на него и расстрела друга.

«Самым выдающимся из нашей троицы Леша был, — думал Кострецов. — Значит, еще год назад он начал разматывать Осу. Что же Леша ни ко мне, ни к Сане Хромину за помощью не обратился? Да потому что был увереннее в себе, талантливее нас. Не захотел подставлять друзей, надеясь, что хватит сил и самому с Осой справиться. В чем же он ошибся? Наверное, не рассмотрел за Осиповским его банды. Видимо, думал, что тот гангстер-одиночка. Трудно представить менту, что коллега, сидящий в соседнем кабинете, пахан банды… Вот и собрался, возможно, Леша подсечь разгулявшуюся щучку. А за ней-то — стая острозубых щурят».

Кострецов стал размышлять о методах банды, чтобы определить, как же убивали Бунчука. Подытоживал: «Отследила Лешу одна «тройка», расстреливала — другая. Вернее, двое киллеров. Кто? Как раз двое из «тройки» недавно убиты. Остался один».

Сергей достал снимок Четвертого: белокурый курносый парень с тонкогубым ртом. Он был сфотографирован в бессознательном состоянии, и на расслабленном лице читалось удивление. Добродушием веяло от верхней части физиономии, но это впечатление уничтожала искривленная прорезь рта; раздвинутые губы обнажали острые неровные зубы, наезжающие друг на друга.