Чтение онлайн

— Скажи, какой хозяин! Ребята, Стёпка, верно, дворец скоро заведёт. — Гараська сгрёб Стёпу в охапку.

Тот, смеясь, стал отбрыкиваться.

Николка разбежался и обеими ногами прыгнул на светлое зеркальце льда, блестевшее впереди на дороге. Лёд с хрустом треснул, и из образовавшейся дырки фонтаном брызнула кверху вода.

На перекрёстке весёлая компания рассталась. Костя со Стёпой пошли в сторону Байковых. Они не обратили внимания на звук шагов за спинами, который прерывался, когда они замолкали, и возобновлялся, когда заговаривали громче. Стёпка обернулся лишь в последнюю секунду, а Костя так и не успел: от внезапного сильного удара сзади искры, посыпались у него из глаз. Запнувшись о ловко подставленную подножку, он полетел на землю. Падая, Костя успел услышать: «Не беги за ним, на кой он нужен…» Похоже, что это был голос Федьки Поклонова, а может, и нет, потому что был он сильно приглушённым.

Костя рывком вскочил на ноги и очутился лицом к лицу… Нет, парень, стоящий напротив, лица не имел. Голова его была вся закутана бабьим платком, так что Косте показалось: перед ним огромная серая колотушка. Чей-то удар снова чуть не свалил его с ног. Сжавшись, как пружина, успел прыгнуть к забору. Теперь, когда спина защищена, легче отбиваться от двоих с их тяжёлыми кулаками.

Потом он лежал на земле, сплёвывая тягучую слюну. Было холодно и тихо. Тех двоих поблизости не было. Ни в одном окне не видно огня — наверное, очень поздно. Осторожно стал подниматься на ноги. Ничего, держат. Только колени дрожат… Неподалёку на земле поблёскивает ряд светлых точек. Гармошка, её перламутровые лады. Наклонился, неловко поднял гармонь за одну петлю. Мехи слабо вздохнули и странно зашипели, выпуская воздух. Гармонь, голосистая подружка, была мертва. Костя тупо смотрел на её тряпочно обвисшее тело, как бы не понимая, что произошло, потом судорожно всхлипнул.

Выходить из дому не хотелось. Было больно двинуться. Лежал и думал: «Как же так, почему напали сзади, исподтишка, не открыли лиц? Сроду не было так на селе. Боялись его. А ведь здоровые…» Мысли невольно обращались к Стёпке. Почему не помог отбиваться? Куда он делся?

Вскоре Стёпа явился сам.

— Ты ж смотри, что сделали подлюги! — начал он ахать. — Чего ж ты не бёг? Я как увидел морды такие страхолюдные, так и вдарился бежать. Думал, и ты ж удерёшь.

— А ты видал, чтоб я когда поджавши хвост утекал?..

Чувствуя свою неправоту, Стёпа заторопился, затараторил:

— А я, понимаешь, как побёг, чуть башку не сломал, а потом думаю — как там ты. Вернулся — а там уж нет никого. Вот, думаю, да! Может, это мне черти привиделись, а по правде никого не было?

— Черти, как же!! Только безрогие. И не ври, что вертался, я бы увидал. Долго там был. Гармонь вот испоганили…

Стёпа, обрадовавшись, что разговор можно перевести на гармонь, стал рассматривать её, вертеть в руках, с преувеличенной значительностью подколупывал ногтем отставшие планки, заглядывал внутрь гармони, качал головой над продранными мехами.

— Стой, Кось, — внезапно оживился он. — От же дураки мы с тобой! («Мы с тобой» — как будто его трусость не разъединила их и они по-прежнему друзья.) От же дураки! А про Ваньшу забыли? Я сейчас сбегаю за ним. Он хоть сам не играет, а что хошь починит. У него пальцы хитрые.

— Погоди! Никого звать не надо. Пойдут разговоры, что да где. Я вот дай-ка маленько подправлюсь да разберусь, что за черти меня колошматили, тогда можно и кого хошь звать. А пока молчи, а то как бы они, черти-то, тебя живьём не слопали.

Костя говорит, как с чужим, и насмешечка злая в запухших глазах.

— «Живьём, живьём»! — раздражённо повторяет Стёпа. — Кабы ты их глазами-то вперёд увидал, так тоже бы убёг. А то они тебя сзади стукнули… А кабы спереди-то показались, так и ты бы тоже…

— Да иди ты! — окончательно разозлился Костя и отвернулся к стене.

Стёпа хотел загладить свою вину, через некоторое время он снова пришёл к Косте и привёл Ваньшу.

Ваньша за прошедший год вырос, вытянулся, а плечи как были, так и остались узкими. И лицо по-прежнему серовато-бледное, нечистое, по-доброму глядят на Костю Ваньшины глазки. Ваньше вообще нравится, когда кому-нибудь нужно бывает умение его рук. Дома его хитрые пальцы никому не нужны. Там была бы хитрая голова, чтоб соображала, кого как повыгоднее обмануть, обвесить, вокруг пальца обвести, а Ваньшина голова ничего такого сообразить не может, сколько ни силится. Вот руками — да. Руки Ваньшины живут как бы сами по себе. Обхватили гармошку, пальцы бегают по лопнувшей материи, по отставшим планкам и будто догадываются, что нужно делать, а глаза только радуются да удивляются: вот какие вы, пальцы, хитрые да умные. И ещё радуются тому, что работа эта — для Кости. Нет другого такого парня в Поречном, которому с такой же охотой помог бы Ваньша.

— Не горюй, однако, паря. Дело-тко не эвон што. Починим. И помогло же тебе разбить эдак. Где сумел-то?

Стёпа молчит и выразительно поглядывает на Костю. Дескать, видишь, позвать-то я его позвал, а вот не проговорился же.

— Ну и ну! — качает головой Ваньша. — Может, она сама куда сбегала подраться? — и смеётся собственному остроумию. — А то, сказывают, сейчас повсюду драки идут. У нас этта в лавке говорили, какая в одном селе свалка вышла. Мужики, которы в сельсовете, собрали в сборню всех хозяев и давай кричать, чтоб, мол, сей же час свозили весь хлеб, какой у кого запасён по клетям да амбарам, в одно место, к сборне. А потом, мол, его обозами на пристань да в Расею. А ежели, кричат, добром не повезёте, силой возьмём. Во, видал? Мужики им силу-то и показали.

— А ты не врёшь? — возражает Костя и уже с раздражением глядит, как медлительно и, кажется, бестолково возится Ваньша с гармошкой. — По-твоему, в сельсовете грабители собрались?

— Я почём знаю? Они ещё, говорят, кричали, что, мол, Расея с голоду кончается. Так что ж теперя, выгреби своё, отдай, а сам тоже подыхай голодом?.. — Ваньша сердито поблёскивает своими маленькими глазками и становится похожим на отца, на целовальника.

Нет, положительно в руках у Ваньши больше ума, чем в продолговатой его голове.

И всё-таки гармошка заиграла! Как Ваньша вернул ей жизнь, он бы и сам не сумел рассказать. Тем более, что играть на ней совсем и не умел. День колдовал, два колдовал — сделал! Правда, звучала она уже не так чисто, как прежде, что-то внутри посипывало и поскрипывало, но ведь играла же! Такую радость нельзя было удержать дома. Костя лихо вскинул ремень — опять милая ноша чуть отяжелила плечо — и пошёл по деревне, растягивая охрипшие мехи. Рядом с ним — Ваньша и Стёпа, бывший дружок. Отходчивый у Кости характер.

Был воскресный день. Гармошка быстро обросла весёлой толпой. Навстречу попался Федька Поклонов. Поглядел пристально и, как показалось Косте, удивлённо. Остановился, пропуская мимо себя Костю с ребятами. Когда Костя оглянулся, Федька всё ещё стоял и смотрел вслед.

«Он или не он?» Пальцы продолжали перебирать лады гармошки. Если не Федька тогда ночью напал, если он не знает, что гармонь была сломана, то чему теперь удивляться? А может, он совсем и не удивляется, а просто так смотрит? Какая же всё-таки скотина, замотавши морду бабьим платком, трусливо напала сзади? Как проведать, как узнать?