Чтение онлайн

Накануне, в пятницу, впервые за несколько дней выглянуло солнце. В субботний день тусклый солнечный круг стал размытым и робким. Заметно приморозило.

Чистый сухой воздух будто разрывал легкие. От избытка кислорода кружилась голова. Хотелось просто погулять по лесу, а приходилось тихо сидеть на вышке. Через щели в бревенчатых стенах свободно гулял студеный ветерок, и Ратов чувствовал, как леденеют ноги, потом спина и руки.

«Сколько можно ждать? Нашли развлечение!» – недовольно поежился Игорь, вглядываясь слезящимися от мороза глазами в закрепленный за ним сектор поляны, куда мог выйти матерый кабанище.

Кабан, однако, появился из зарослей на участке Бровина, которому, как всегда, везло. Послышался хруст ломающихся под припорошенным снегом веток и кустов, потом раздались выстрелы и ликующие крики. Неловко переставляя одеревеневшие ноги, Ратов сполз задом по лестнице и поплелся к месту сбора.

Пили в этот вечер много, закусывая сырой печенью с крупной солью и мясом, жаренным на костре. Потом полностью разделали тушу и раздали каждому охотнику по увесистому шматку. Ближе к концу пиршества, когда шум за столом, накрытым в охотничьем домике, стал стихать, Бровин представил Игоря молодому еще мужчине, высокому и худощавому, с пунцовым от мороза и выпитой водки лицом.

– Не обморозились, Олег Петрович? – заботливо поинтересовался Бровин.

– Так, слегка лицо обветрило. В общем-то не очень холодно. Градусов десять.

– Да это жестокий мороз! Мы привыкли к теплым зимам. Организму сложно перестроиться. Познакомьтесь, мой племянник Игорь Ратов.

– Мы, кажется, знакомы. Вы ведь в Минэкономики работали?

– Да, у меня тоже впечатление, что мы где-то встречались. Возможно, в министерстве или на научных конференциях, – предположил Игорь.

– Вероятно. Борис Павлович не говорил, что шеф заинтересовался вашей концепцией?

– Олег Петрович занимается в Кремле кадровой политикой, – встрял в разговор Бровин.

– Дядя мне ничего такого не говорил, – неумело приврал Игорь и, подавившись, закашлялся.

– Это хорошо его характеризует: умеет хранить секреты. Игорь, нужно подъехать в Кремль и очень подробно поговорить. – Олег Петрович крепко пожал руку Ратову.

Судя по рукопожатию, он был заинтересован в этой встрече.

В Москву кортеж машин с охотниками вернулся, когда стемнело. Хмель из головы выветрился, но тянуло в сон. Рядом на сиденье дремал Алексей Семенов по кличке Сирота.

Несмотря на эпикурейскую внешность, Алексей был ярко выраженным трудоголиком и редко посещал тусовки, однако с удовольствием встречался с Игорем. Охотничья вылазка оказалась довольно полезным мероприятием – Семенову удалось пообщаться накоротке с кремлевским кадровиком Олегом Петровичем и даже договориться о встрече. В этот вечер кремлевский «посланец» был щедр на обещания.

На радостях Сирота выпил больше, чем обычно, и сейчас сладостно посапывал, игнорируя огни ночного города, мелькающие за запотевшими стеклами авто.

В квартире Ратова царила холостяцкая пустота. После того как прервался бурный роман с Мариной, неожиданно бросившей его, чтобы выскочить замуж за немецкого предпринимателя, в жизни Игоря появлялись женщины, но мысли о браке не возникало. Не было ни времени, ни желания.

Марина уже год как уехала вслед за своим улыбчивым мужем в Нью-Йорк, где тот получил назначение в представительство германской электротехнической компании. Игорь часто думал о ней, но навязываться не хотел. Да и от Марины не было ни звонков, ни поздравительных открыток. Ничего!

Ратов не спеша разделся и только тогда почувствовал, что устал. Он натянул удобные легкие брюки и рубашку в модную клетку. Просунул уставшие ноги в черные кожаные тапочки и сварил крепкий кофе.

Перед самым завершением варки добавил в кофе соль на кончике ножа для аромата, ополоснул чашку кипятком и только после этого наполнил ее густым темным напитком. Плеснул в рюмку, похожую на полое яйцо страуса, немного своего любимого коньяка «Курвуазье» и устроился в кресле напротив плазменной панели, согревая коньяк в руке, отхлебывая его крошечными глоточками и запивая обжигающим кофе.

На экране очень стеснительный молодой человек с харизмой банковского клерка «втирал» про то, что Центробанк контролирует ситуацию и падения курса рубля не будет. Столь же убедительно два месяца назад, отводя глаза куда-то в сторону, он и другие взлохмаченные «эксперты» убеждали, что никакой девальвации не ожидается, а рубль у нас по-прежнему как несокрушимая скала.

«Где они их находят?» – подумал Ратов.

В последнее время стало модно назначать на высокие должности скромненьких маленьких «тихушников» с испуганными глазенками. Они до боли напоминали отличников, измученных зубрежкой и не успевших запомнить половину билетов. «Тихушники» постоянно меняли свои прогнозы и виновато моргали, когда оказывалось, что предсказания не доживают даже до вечера. Но не краснели, не бледнели и тем более не просились в отставку. Щеки оставались все такими же серовато-бледными, а волосики невинно торчали в стороны, как после глубокого послеобеденного сна.

Игорь не мог понять: то ли эти «прорицатели» действительно ничего не знают, то ли выполняют указания вышестоящих начальников, которые ведут свою сложную игру.

«Как там Сиротинушка? Устал он сегодня, расслабился. И жаловался, что его энергичная супруга твердо намерена наряжать елку. Дама упорная – не отступит. Хотя кто знает... Может, сейчас она готовит привезенную с охоты кабанятину. Вообще-то домовитая. Алексей ее побаивается».

После второго звонка трубку взяла Дарья, жена Семенова.

– Это Игорь, – бодро сообщил Ратов.

– Добрый вечер, – отчетливо выговаривая каждую букву, ответила Дарья.

«Плохо дело. Сам погибай, а товарища выручай».

– Как свинья? – деликатно поинтересовался Ратов.

– Какая? – В трубке повисла напряженная пауза. – Та, что пытается елку наряжать? – едко добавила Дарья.

Представив ползающего перед елкой крупногабаритного друга, Ратов счел благоразумным попрощаться, выразив робкую надежду, что мясо дикого кабана Дарье понравится. Добавив про себя еще несколько пожеланий, более смелого свойства, Игорь выцедил большой глоток коньяка.