Кража
Шрифт:
– А вы пытались вернуть ее? С ее родными, знакомыми поговорить? Они бы вразумили…
– Я ездил к ней. Встретились у «Детского мира», но разговора не получилось, на торг наш разговор смахивал. Я даже растерялся поначалу. Совсем другим человеком стала. «Ты, – говорит она, – мне не даешь того, что я имею здесь. Москву менять не стану. Я жизнь настоящую увидела». Сгоряча проговорилась, что доцент диссертацию для нее пишет. «Как же можно вот так все, что у нас было, перечеркнуть?» – спрашиваю я ее. Она только поморщилась: слова все это… Написал я заявление, что согласен на развод, и уехал. А родные и знакомые – чем они могли помочь? Не их дело в чужой беде копаться. Ни брат ни сват не помогут.
Солдатов дружески похлопал Боровика по колену.
– Не отчаивайтесь! Жизнь-то продолжается.
– Конечно, – сказал Боровик. – От жизни под лавочку не спрячешься, я понимаю. Главное теперь – не выдумывать для себя ложных отношений: а то больно тяжелым похмельем оказывается… – Боровик с усмешкой посмотрел по сторонам. – Что вещи, безделушки? Ерунда все это. Доцент вот счастье средь бела дня выкрал – и хоть бы хны! Язык не поворачивается преступником его назвать… А ведь он настоящий преступник – наглый, прекрасно понимающий, что делает. Он сразу сообразил, в чем слабость Киры. Аспирантура, диссертация – как звучит! И поставьте рядом – ателье, закройщик, клиент… Кира тщеславная женщина, в этом и была ее слабость. Доцент сумел из этой слабости вырастить порок. Он ведь не доблестями своими соблазнил ее, тщеславие в ней растревожил. Закон за растление малолетних карает. Но ведь и взрослого человека можно растлить… Именно это он и сделал. Сознательно, тонко, умеючи. И ничего. Вчерашняя кража не так сильно ударила меня, как та. По сравнению с той… это пустяк. А может быть, я стал жертвой собственной ошибки?
– Возможно, хотя и не убежден, – участливо ответил Солдатов, – не ворошите старое. Впереди большая, новая жизнь.
– Еще чаю? – Боровик вопросительно посмотрел на него.
– Нет, спасибо. – Солдатов отодвинул чашку подальше, как бы давая этим понять, что чайная беседа кончилась. – Если вы не против… – начал было он, но Боровик остановил его выразительно теплым взглядом.
– Конечно, не против, – сказал он, улыбаясь. – Прекрасно понимаю, что вы пришли не для того, чтобы слушать мои воспоминания.
– У вашей жены остались ключи от квартиры?
– Нет. После отъезда Киры я сменил замки. – И, как бы спохватившись, добавил: – Не потому, что не доверял ей. Квартира пустой осталась. Мало ли что… Я же до позднего вечера на работе. А тут замок надежный предложили…
– Наверное, Кухарев? – спросил как бы между прочим Солдатов.
– Да. Ему откуда-то привезли.
– Значит, он побывал в его руках?
– Мне эта мысль в голову не пришла, когда вы о ключах все допытывались, – Боровик был искренне поражен. – Да нет, – тут же добавил он, – Кухарев на это не способен.
– А я не утверждаю, – ответил Солдатов не сразу. – Но тут есть над чем подумать. Не сам же он делает замки. Наверное, и он через кого-то его достал?
– По-моему, да. Он что-то говорил об этом.
– Ну с этим вопросом мы разберемся. А что вы скажете о Кухареве?
– Ну что сказать? Как человек – честен, неглуп. Специалист отличный, его модели отмечались премиями. Холостяк…
– Почему не женится? С его внешностью, положением…
– Убежденный холостяк. Я с ним как-то говорил. У него своя теория. Он в холостяцкой жизни видит преимущество. Уверен, что счастливых семей нет, что любовь как сосулька на крыше – все равно со временем растает. В пример мою жизнь ставит.
– Вы ничего не хотите сказать о той белокурой девчушке в черных сапожках-чулочках, с которой вы так мило танцевали в ресторане… месяца полтора назад?
– Ого! – Боровик оторопело посмотрел на Солдатова. – Вот это работа! Честно говоря, я к милиции относился с предубеждением. Недооценивал.
– А как вы относитесь к той девушке? – рассмеялся Солдатов.
– Можете меня ругать, но к ней я отнесся более чем легкомысленно.
Солдатов с удивлением посмотрел на него.
– Не понимаю.
– Она не для меня. Кухарев ею увлекался. Мимолетно. – Боровику показалось, что ему не поверили, и он от волнения невольно сжал ладони и хрустнул пальцами.
– Что у вас общего с ним? – холодновато спросил Солдатов.
– Чисто деловые отношения. Он меня с новыми моделями знакомит. Для меня это очень важно, не хочется от жизни отставать. А я… его клиентам иногда шью…
ГЛАВА 11
Шахова ввели в камеру под вечер. Закончился допрос, очные ставки, опознания. Он тяжело перешагнул бетонный порог. За спиной, лязгнув засовом, плотно закрылась дверь. В коридоре раздались удаляющиеся шаги милиционера. Всего лишь один порог, а жизнь здесь совсем иная. Пахнет карболкой, табаком и… земляничным мылом. Кто-то крикнул:
– С новосельем!
Шахов не ответил и только до боли сжал челюсти. Сдвинув чьи-то вещи, сел на край нар. Огляделся. Камера как камера – сбоку прибитый накрепко небольшой стол. Над головой оконце, темные прутья решетки. Она сейчас отгородила его от всего мира. Впервые в жизни он так остро почувствовал опустошенность. Попался глупо. Блатная удача не выручила. Безнадежно рушились мечты зажить как следует. «Вот дубина! – злобно подумал Шахов. – Нарвался с этим Мартыновым. Знал же, что двое по делу – не один. Цена разная. У этой расфуфыренной бабы деньги можно было взять и самому, без лишнего шума. Их как раз не хватало на „Жигули“ и садовый участок, на который Зойка записалась весной. В голый кукиш все обернулось, все полетело в тартарары». Мысли вновь и вновь кружились вокруг несбывшейся мечты.
А все так хорошо шло, на кражах не попадался, из осторожности даже с местной шпаной все связи порвал, от пьянок отказался. Пил дома или в гостях у новых знакомых, которые ни в чем не подозревали его. Но старые приятели не верили ему. Спрашивали: «Чем промышляешь?» Хмуря брови, отвечал насмешливо: «Живем, как можем. Руки покоя еще не просят».
И те, слушая его ответы, согласно кивали головами. Не обижались. Понимали – осторожный стал. Откуда у него появились деньги, не спрашивала и Зойка. Только просила: «Не берись за старое. Ведь я же у тебя одна». И советовала: «Посмотри на соседа – машина, на Черное море каждый год с женой ездит. Живет честно…»
«Так он же с базы тащит…»
«Тебе на него равняться нечего. Научись с умом деньги делать, у тебя же руки золотые: одному припаял, другому гайку подкрутил – сколько вокруг автомобилистов. И не надрывайся. Мы с тобой и „Запорожцем“ обойдемся. И в Сочи поедем, и в Молдавию, и под Киев. Тебе за здоровьем своим следить надо».
Знакомым и соседям Зойка говорила, что Лешка ее остепенился. Не все верили, но Зойка твердила одно: на работе премии и грамоты получает, да и так подрабатывает – кому мотор переберет, кому карбюратор отладит…