Чтение онлайн

– Расскажи обо всем как можно подробнее, – небрежно предложил дядя.

Лейтенант, теперь уже почти не сомневаясь в том, что разгадка сегодняшнего поведения полковника таится в смежной с кабинетом спальне, начал рассказывать. При этом, поскольку и племянник, и дядя, таясь друг от друга, прислушивались к звукам, доносившимся из-за дверей, завешенных тяжелыми портьерами, разговор получился довольно странный – первый рассказывал сумбурно, второй задавал вопросы невпопад. Лейтенант отличался отменным слухом и готов был поклясться в том, что не раз слышал звуки, напоминавшие так хорошо знакомый ему шелест женского платья. А однажды нежный женский голосок даже что-то промурлыкал – и именно в этот момент полковника сотряс приступ столь сильного кашля, что он даже выронил трубку.

«Неужели мой старый хрыч завел себе любовницу? – подумал лейтенант, поднимая трубку и передавая ее дяде. – Впрочем, почему бы и нет? В свои пятьдесят он еще достаточно крепок, а тетка скончалась два года назад. Интересно бы взглянуть хоть одним глазком на его пассию… Она молода и хороша собой?»

– Так ты говоришь, что этот Карл Штритроттер умер вчера в больнице?

Лейтенант вздрогнул от изумления. Рассказ о дуэли он ограничил одной фразой: «Я не хотел убивать этого студента – нападая на меня, он сам случайно наткнулся на мою саблю». Получается, что дядя и так обо всем знает, но зачем же тогда он затеял этот долгий разговор? Не проще ли было поскорее выставить племянника за дверь, а самому вернуться к таинственной красотке?

– Ты торопишься? – спросил полковник, заметив нетерпеливое движение лейтенанта.

– Да, – вынужден был ответить тот. – Мне не хотелось бы опаздывать к началу представления. Сегодня вместо фрейлейн Форкаи должна выступать молодая дебютантка…

– А-а, значит, ты направляешься в «Иоганн Штраус-театр»? – на удивление быстро догадался полковник.

– Совершенно верно. Так что ты мне посоветуешь?

Обычно в ответ на подобный вопрос дядя обещал подумать и предлагал племяннику зайти через несколько дней. Но на этот раз он и в этом изменил своей привычке, чем окончательно убедил Стефана в его первоначальном предположении: с полковником Фихтером происходит нечто необычное.

– Что я посоветую? – сурово насупив брови, пробурчал он. – Готовиться к исполнению своего воинского долга – вот что я тебе посоветую. Австрия слишком распустила таких сосунков, как ты. Довольно вам нести службу в театрах да борделях, пора побывать и на полях сражений, чтобы в полной мере поразить врага своим доблестным воинским духом.

Стефан слушал дядю выпучив глаза, но в этом месте не смог удержаться.

– Да откуда же взяться этому воинскому духу? – ехидно полюбопытствовал он. – Неужели из театров и борделей?

– Гм! – И после этого энергичного восклицания полковник вдруг выдал самую крамольную мысль, которую от него когда-либо слышал племянник: – В конце концов, если солдаты будут знать, что они дерутся не за государя-императора, а за свои и неприятельские бордели, то… – Тут он спохватился и вновь начал отчаянно кашлять, каждый раз при этом выпуская огромные клубы табачного дыма, словно паровоз, стоящий под парами. – Ты… кха-кха… когда-нибудь… гх-х… слышал о секте ассасинов… уфф? – выдохнул он, пряча глаза от племянника.

– Кажется, в английском это слово означает наемных убийц, – неуверенно отвечал тот.

– Я не о том. Подай-ка мне вон ту книгу, на столе.

Лейтенант проворно вскочил с места и передал дяде увесистый том, успев при этом взглянуть на название: «Тайные общества».

– Вот послушай, что выдумали эти негодяи. – И дядя, отложив трубку, принялся неторопливо листать страницы. – Так… «Основатель Хасан-Саба, один из проповедников Каирской школы… Выражение „ассасин“ есть извращенное слово „гашишим“, поскольку именно гашишем начальник опьянял своих последователей, когда они начинали какое-либо отчаянное предприятие»… Нет, это не то… Ага, вот, нашел: «Каким же образом начальники ассасинов добивались от своих подчиненных совершенно фантастической преданности и полного презрения к смерти? Показывая им рай! В одной из персидских провинций есть знаменитая долина Мулеба, в которой находился дворец Хасан-Саба, называемого еще „Владыкой горы“. Эта высокогорная долина представляет собой восхитительное место и так защищена отвесными утесами, что спуск вниз совершенно невозможен. В долине произрастали изумительные сады, где возвели роскошно обставленные павильоны, в которых жили очаровательные женщины. Человека, которого Хасан-Саба выбирал для самого отчаянного подвига, допьяна поили вином, после чего относили в долину и оставляли в саду. Он приходил в себя и какое-то время жил там, наслаждаясь ласками прекрасных гурий, которые уверяли его, что он находится в раю. Но прежде чем ему все это надоедало, его снова поили допьяна и относили обратно. Теперь, когда он воочию видел то, что его ждет в раю, ему была совершенно не страшна смерть. Рассказывают, что ассасин мог мгновенно покончить с собой, повинуясь малейшему знаку своего начальника…»

Дядя вновь закашлялся, и на этот раз, кажется, вполне натурально.

– Да, – с притворной серьезностью подтвердил Стефан, нетерпеливо поглядывая на часы и начиная злиться на «этого старого хрыча, который сначала не хотел впускать, а теперь не отпускает», – если всю австрийскую армию пропустить через подобное местечко, то она будет непобедима.

– Издеваешься?

– Нет, почему же? Чем сильнее вера в загробную жизнь, тем больше желающих за что-нибудь погибнуть… Чем бы оправдывались миллионы жертв всех войн, которые когда-либо вело человечество, если бы не было религии? Да и кто бы захотел умирать на поле битвы, не веря в загробную жизнь?..

«Отсюда получается, что именно религия способствует бесчисленным жертвам… Значит, вера в бессмертие души является скорее злом, чем благом!» – сообразил лейтенант и смолк, удивленный столь неожиданным выводом.

Прежде чем полковник успел что-либо возразить, в комнату вошел Фердль. Он ничего не сказал и лишь слегка кивнул головой.

– Ты говорил, что торопишься в театр? Ну что ж, не смею тебя больше задерживать, – с неожиданным проворством поднимаясь с кресла, заговорил дядя. – А о твоем деле я подумаю, так что зайди дня через три.

Окончательно сбитый с толку, лейтенант откланялся и вслед за Фердлем поплелся к выходу. И лишь когда он натягивал перчатки, его наконец осенило. Да ведь дядя нарочно тянул время всеми этими разговорами об ассасинах, дожидаясь, пока его дама оденется и тайно покинет дом! Он боялся, что они могут столкнуться на выходе, поэтому отпустил племянника лишь тогда, когда Фердль подал ему знак.

Слегка раздосадованный тем, что его так ловко провели, лейтенант медленно надел фуражку и, повернувшись к швейцару, лукаво подмигнул:

– Фрейлейн?

На мгновение в глазах Фердля мелькнула растерянность, но он тут же спохватился.

– Не понимаю, о чем изволите говорить, господин лейтенант!

– Фрейлейн! – уверенно повторил Стефан и, похлопав швейцара по плечу, покинул дом. Разумеется, в театр он опоздал.

Прекрасная музыка, сопровождаемая обворожительным женским пением, обладает загадочной властью над людскими душами, заставляя их забывать об обыденности и испытывать странное волнение – волнение перед чем-то неизведанным, но именно потому невыразимо чудесным. В мире немало таинственного, что заставляет нас верить в наличие высших сил, но среди этого загадочного есть таинственно-ужасное и волшебно-прекрасное… Впрочем, настоящая музыка может выражать как то, так и другое, поскольку главное в ней – это гармония сияющих звуков, обновляющих чувства и вдохновляющих сердца.