Чтение онлайн

Подруга приезжает ко мне через несколько часов в компании двух бутылок красного полусладкого.

— Ему тридцать пять лет, никогда не был женат и в сомнительных связях не замечен, — Ангелина показывает мне фотографию. Довольно поджарый блондин со светло-лазурным цветом глаз. Объективно симпатичный, но в мой вкус не вписывается. Это, кстати, один из секретов крепкой женской дружбы — нам нравится разный тип мужчин.

— Я за него рада, но для вопросов мне нужна информация другого характера. Покажи хоть работы его, придумаем чего-нибудь.

После первой бутылки на листе появляются интересные темы для обсуждения с ним, Ангелина счастлива, а я улыбаюсь очередному сообщению от Руслана.

— Сергей опять объявился. Слушай, Кир, а, может, зря я так его выгнала? Все-таки проверенный мужик, со странностями, конечно, но кто сейчас без них? — я едва вином не подавилась, когда подруга вновь подняла тему своего бывшего.

— Ты с матерью что ли недавно виделась? Откуда такие порывы возвращать в свою жизнь мусор? — знаю, что человека некрасиво так называть, но уж больно этот кадр потрепал нервы и самооценку моему светлому человечку. Восстановить будет не так просто.

— Просто мне уже не восемнадцать… — глаза потупила, губу нижнюю сидит жуёт.

Ну, точно, узнаю мотивы её маменьки.

— Так говоришь, будто на пенсию десять лет назад вышла. А люди, между прочим, и на ней находят свою любовь. Хватит уже жить по чьим-то указаниям. У тебя своя голова на плечах имеется, ей и принимай все решения. Давно поры выбираться из-под материнского влияния.

— Но я люблю её, обидеть не хочу, всё же мама.

Никогда не могла понять, почему у нас такие отношения в некоторых семьях. Ангелину с детства мать шпыняла, попрекала всем. Я помню, как подруга плакалась у меня на плече, как сбегала из дома и ночевала не пойми у каких друзей, пока моя мама её не отчитала и не сказала, что она может приходить к нам в дом в любое время, будь даже ночь глубокая.

Только подруга все равно продолжает пытаться как-то оправдать себя в глазах матери, иногда наступает на горло собственным желаниям, а в итоге всё равно получает холодный взгляд вместо тёплой материнской любви. И не устаёт ведь биться в закрытые двери.

— Ты хочешь быть счастливой? — кивает и я продолжаю. — Тогда придётся выбирать: или ты делаешь то, что скажет тебе мама, а потом, лет через десять, оглядываешься и понимаешь, что ты не жила — потакала чужим желаниям, или пора уже ограничивать общение с Марией Ивановной. Я знаю, что ты её любишь, несмотря ни на что, поможешь в случае чего, но не нужно свою жизнь отдавать в её руки. Ничем хорошим все равно не закончится, малыш.

Мы сворачиваем грустные разговоры и заваливаемся на мою постель, где Ангелине все же удаётся выпытать из меня немного информации о Руслане, потому что как бы я не пыталась утаить переписку от её глаз — подруга все равно замечает, что я весь вечер поглядываю на экран телефона с типично влюбленной глуповатой улыбкой.

Ближе к ночи она вызывает себе такси, а я зарываюсь в одеяло, забавно поглаживая пальцем экран телефона, где горит сообщение с пожеланиями хороших снов. Не трудно догадаться о личности его отправителя.

После вина я обычно долго сплю, поэтому совершенно не удивляюсь тому факту, что на часах светится почти обеденное время, когда я открываю глаза.

Шарю рукой по пустующей половине постели, нахожу телефон и тут же быстро подрываюсь с места, потому что обнаруживается просто какое-то невероятное количество пропущенных вызовов от мамы и брата.

Набираю Антону, параллельно пытаясь выдавить ровно пасту на зубную щётку, но из-за дрожащих рук все летит мимо. В моей голове сотня вариантов — один хуже другого.

— Что случилось? — быстро тараторю в трубку, когда братец, наконец, отвечает.

— Третья городская. Приезжай, Кира. С отцом совсем плохо.

В больницу влетаю через двадцать минут, мать сидит на лавочке, я вижу её заплаканные глаза. Брат стоит рядом, сжимает кулаки до вздувшихся на предплечье вен.

Врач что-то говорит им обоим, до меня долетают только обрывки, потому что как только шагну ближе — реальность обрушится на меня. Оттягиваю момент.

— Обширный инфаркт… Тяжелое состояние… Нужно время…

На телефон приходит сообщение, от текста в котором я зажимаю рот ладонью, снова и снова пробегая глазами по словам.

«Ты сама не захотела по-хорошему».

Автора письма я узнаю сразу. Глеб. Больше просто некому. К моим годам в моей жизни только один враг. Сплетниц из универа, у которых уже давно свои жизни, я в расчёт не беру.

Подхожу к родным, осторожно трогаю брата за плечо, пока врач продолжает расписывать ситуацию. Тоша дергается и кивает мне, внимательно вслушиваясь в каждое слово мужчины в белом халате.

Сажусь на скамейку и беру маму за руку, она вновь начинает беззвучно плакать, уткнувшись мне куда-то в район ключицы.

У меня сердце на куски рвёт. Такая сильная женщина, пример для меня, а сейчас я разглядываю её руки, морщины на лице, когда она пытается успокоиться и принимает бумажный платок — на меня внезапное осознание накатывает.

Мои родители уже давно не молодые. Я понимаю, что когда-нибудь придётся с ними попрощаться, но сейчас совершенно не готова к этому. С папой обязательно все будет хорошо.

Нужно ведь верить в лучшее, правда?

— Мам, пойдём. Тебе нужно прилечь. Врач же сказал, что мы сейчас ничего не можем сделать, отцу необходим отдых. Только ждать остаётся, — брат помогает маме подняться, я хочу спросить что-то о том, как вообще всё случилось, но он лишь отрицательно мотает головой. Да, Тоша прав, не стоит заново при матери все это мусолить.