Чтение онлайн

Когда экипаж повернул на Робинсон-стрит, Конкэннон резко выпрямился.

— Остановите вот здесь, — сказал он после секундного колебания. — И отнесите мой саквояж в отель.

Расплатившись с кучером, он шагнул на деревянный тротуар напротив того места, где на ветру печально колыхалась фанерная вывеска. Кафе «Файн и Денди». Сквозь стекло он увидел, как лысый потный толстяк, опершись на стойку, что-то говорил молодой женщине. Судя по всему, это были повар и официантка. Стойка была во всю длину зала; Конкэннон прикинул, что одновременно здесь могло обслуживаться человек пятнадцать. У окна стояли три столика, накрытые клеенкой. Странно, но в конце дня в «Файн и Денди» не было ни одного клиента. Конкэннон открыл дверь и вошел.

Его приход, казалось, почти возмутил повара, но тот все же заставил себя вежливо улыбнуться:

— Обедать уже поздно, а ужинать рановато. Но если вы хотите есть, могу предложить яичницу…

Конкэннон взглянул на витрину со сладостями:

— Нет, мне бы кусок пирога и чашку кофе.

— Вам пирог с яблоками или с вишнями? Яблоки только что привезли прямо из Арканзаса.

— Хорошо, с яблоками.

Конкэннон сел за ближайший стол. Теперь, попав сюда, он тщетно пытался решить, что же делать дальше. Что сказать вдове человека, который был его другом и однажды спас ему жизнь? «Извините, миссис, но мой начальник считает, что ваш муж был грабителем, да и за вас он не может поручиться»?

Пока повар резал пирог, Конкэннон смотрел на официантку. Теперь он понимал, почему Атена Аллард произвела впечатление на Джона Эверса. В ней было что-то такое, что можно скорее угадать, чем увидеть. Какое-то напряжение, сила сжатой пружины. Она была не слишком маленького роста, но худенькая фигурка придавала ей хрупкий вид. У нее были красивые черные волосы и детское лицо.

Она поставила на стол кофе и улыбнулась одними губами. Затем принесла пирог.

— Миссис Аллард, — сказал Конкэннон, — меня зовут Маркус Конкэннон. Я был другом вашего мужа, когда мы с ним работали в полиции Арканзаса.

Ее взгляд сразу стал враждебным.

— Что вам нужно? Вы репортер?

— Нет. Как я уже сказал, Рэй был моим другом. Я работаю в железнодорожной компании.

Она немного расслабилась.

— Из компании уже приходили.

— Это был мой шеф, Джон Эверс. Как раз поэтому я и должен с вами поговорить.

Угрожающе сдвинув брови, повар подошел поближе. Но Атена нетерпеливо покачала головой, и он остановился.

— Не обращайте на Пата внимания, — сказала она с легкой улыбкой. — Он знает обо всех неприятностях, которые мне доставили репортеры и просто хочет меня защитить.

— Ну, и что же репортеры?

— Они говорили, что Рэй был вором. — Голос ее зазвучал напряженно. — Что он был заодно с теми грабителями.

— Я не репортер, миссис Аллард.

Вынув бумажник, Конкэннон показал свой жетон железнодорожного детектива. Это была всего лишь обычная никелевая пластинка, не дававшая никаких официальных полномочий. Однако многие, особенно государственные чиновники, относились к ней более почтительно, чем даже к звезде мунициального старшины. Атена бегло взглянула на жетон, затем повернула голову к повару:

— Все в порядке, Пат.

Она села за стол и вгляделась в лицо Конкэннона, словно желая навсегда запомнить его непримечательные черты.

— Да, я помню вашу фамилию, — сказала она наконец. — Рэй любил говорить о старых добрых временах, как он их называл, когда вы с ним были заместителями старшин у Паркера.

Конкэннон не считал добрыми временами те годы, когда получал нищенское жалованье и ежедневно рисковал жизнью. Тем не менее он понимал Рэя Алларда.

— Рэй вам рассказывал о банде Пардю?

Она задумалась.

— Боб Пардю заманил вас в ловушку, но Рэй застрелил его.

— Более того: я был ранен, у меня не осталось патронов, и Боб Пардю целился мне в голову из карабина. Я думал, что Рэй мертв. — На мгновение он вспомнил Рэя, лежавшего в луже крови. — Но он был жив, и у него хватило сил выстрелить и убить Пардю.

Женщину эта история, казалось, не очень заинтересовала, и Конкэннон решил, что она слышит ее не впервые.

— Так что Рэй спас мне жизнь. Я был его другом. И я не сделаю ничего такого, что могло бы вам навредить.

— Даже если этого потребует ваш шеф?

— Даже в этом случае.

Она слабо улыбнулась.

— Я верю вам, мистер Конкэннон, но я не хочу больше страдать. Я отказываюсь об этом говорить…

— К сожалению, — смущенно сказал Конкэннон, — так легко отступиться готовы далеко не все. Речь идет о ста тысячах долларов. Если вы не станете говорить со мной, то к вам придут с вопросами работники транспортной компании и представители власти. И кое-кто из них покажется вам гораздо более неприятным, нежели я.

— Я не пойму, почему вы пришли только сейчас, — сказала она устало. — Ведь Рэя убили больше месяца назад.

— Тогда я работал на севере. Мой начальник вспомнил, что мы с Рэем были друзьями; он хочет, чтобы я продолжал дело: надеется, что я раскопаю то, что не заметили остальные. Когда речь идет о ста тысячах долларов, Джон Эверс проявляет необычайную настойчивость.

— Деньги!.. — Она горько усмехнулась. — Они думают только о деньгах. До Рэя никому нет дела…

— Может быть, кто-то действительно думает только о деньгах, но не я. Вы ведь хотите, чтобы убийца вашего мужа предстал перед судом?

— Разве это вернет Рэю жизнь?

— Нет. Но это принесет вам хоть какое-то удовлетворение.

Он чувствовал, что выражается неуклюже.

— Уходите, пожалуйста, — сказала она беззлобно. — Извините, но я не хочу продолжать этот разговор.

Толстый повар сидел на табурете за стойкой и наблюдал за ними. Конкэннон нехотя встал.

— Прошу прощения, миссис Аллард. Я больше не буду надоедать вам, если смогу этого избежать.

Он заплатил за пирог и кофе, вышел на улицу и пешком добрался до отеля.