Чтение онлайн

По другую сторону катафалка стоял человек, которого Конкэннон уже где-то видел, и беседовал с двумя могильщиками. Конкэннон вспомнил: это был Лоусон, хозяин похоронного бюро. Вот один из могильщиков отпустил какую-то шуточку, и Лоусон украдкой захихикал. Конкэннон прошел сквозь толпу и оказался рядом с ним.

— Мистер Лоусон, я ищу одну могилу и никак не найду. Не могли бы вы мне помочь?

Тот быстро обрел прежнюю серьезность.

— А, мистер Конкэннон, если не ошибаюсь? Ведь это вы приходили тогда с сержантом Боуном! Так чью же могилу вы разыскиваете?

— Могилу Рэя Алларда, железнодорожного детектива, который погиб во время нападения на поезд.

Лоусон на секунду задумался, затем лицо его прояснилось.

— Ага, помню. Последний сектор, вон за тем большим дубом. — Он вздохнул и изобразил на лице подобающую случаю печаль. — Аллард… Грустные были похороны. Теперь припоминаю. Грустные во всех отношениях…

— Что вы имеете в виду? Что они были печальнее всех остальных?

— По крайней мере, с моей точки зрения. Лучше меня никто в этих местах не устраивает похорон. Это вам все скажут. Все было очень прилично. За такую низкую плату, да еще с закрытым гробом… Получилось вполне, вполне прилично. Но я остался недоволен, хоть и сделал все, что мог…

Он грустно покачал головой, вспоминая эти похороны, которые не принесли ему никакого дохода.

— Большое спасибо за помощь, — сухо сказал Конкэннон.

Атену он увидел на песчаной дорожке за большим дубом. Перед ней на надгробной плите лежал скромный букет желтых осенних хризантем.

Конкэннон остановился, закурил сигарету и стал ждать. Теперь, придя сюда, он не очень отчетливо представлял свою цель. Атена ничего не могла сказать ему о Тюрке, Крое или Эйбе Миллере. И ничего нового — о Рэе. Он пришел только потому, что хотел ее увидеть.

Но он предпочел бы встретиться с ней в другом месте. Пусть даже в кафе или в той кондитерской. Где угодно, только не на кладбище. Но он не ушел. Он продолжал молча курить, наблюдая за ней. А она не знала или не хотела замечать, что за ней следят, и стояла у могилы бледная, красивая, неприступная, одна в целом мире…

Церемония погребения проститутки подходила к концу. Могильщики засыпали яму красной глиной; присутствовавшие уже рассаживались по своим экипажам. Спустя минуту все разошлись, и на месте остались только добросовестные мистер Лоусон и двое его подручных.

Атена наконец отошла от могилы и направилась к воротам. Ее бледность напугала Конкэннона, и он шагнул вперед.

— Вы хорошо себя чувствуете, миссис Аллард? — спросил он.

Она посмотрела сквозь него, словно не узнавая, затем с видимым усилием вспомнила, кто стоит перед ней.

— Мистер Конкэннон, — сказала она наконец. — Да, я в порядке. Спасибо.

«Как это нелепо, — подумал Конкэннон. — Я даже не решаюсь назвать ее по имени, а ей плевать, жив я или мертв».

— За оградой меня ждет фиакр, — сказал он. — Разрешите отвезти вас в город?

Она равнодушно кивнула:

— Хорошо.

Они молча пошли мимо могил. «Довольно большое кладбище для такого молодого городка», — подумал Конкэннон. Ему хотелось поговорить с ней о Рэе, о Дип-Форк, о двух бандитах, которых он убил. Но он не нашел нужных слов и лишь сказал:

— Осторожнее, здесь камни…

Он помог ей сесть в экипаж и уселся рядом:

— Вы в кафе?

Она покачала головой.

— Нет. К миссис Робертсон, пожалуйста.

Она даже не спросила, зачем он пришел на кладбище и что делал после их последней встречи.

— Могу я вас кое о чем попросить, мистер Конкэннон? — сказала она после длительного молчания.

— Да, мэм. О чем же?

— Мне уже не стоит оставаться здесь и спасать честное имя Рэя. Неважно, что о нем думают другие. Мне достаточно собственного мнения. Я прошу вас прекратить расследование.

Конкэннон посмотрел на нее.

— Позвольте спросить, почему?

— Я просто хочу обо всем забыть. Уехать и забыть…

— Уехать?

Она кивнула.

— В Канзас, к родителям.

Конкэннон испытал неприятное чувство, словно они говорят на разных языках. Никто из них не воспринимал ни единого слова собеседника.

— Но объясните, почему вы передумали? Три дня назад, перед моим отъездом в Дип-Форк, вы считали, что в мире нет ничего важнее, чем сохранить репутацию мужа.

— Я помню. Но я ошибалась. Мистер Конкэннон, неужели вы не можете понять: я хочу только одного — забыть!

Кучер повернул с Седьмой улицы на Бродвей.

— Боюсь, что железнодорожное расследование — более сложная вещь, чем вам может показаться, — медленно сказал Конкэннон. — Если я брошу это дело, им займется кто-нибудь другой. И я не смогу этому воспрепятствовать.

Лицо ее сохранило прежнее бесстрастное выражение.

— Конечно, вы правы, — сказала она, помолчав. — С моей стороны было глупо просить вас об этом.

— Вовсе нет. Я понимаю ваши чувства. И постараюсь, чтобы расследование шло как можно более корректно.

Она кивнула, думая уже о чем-то другом.

— Когда вы собираетесь ехать в Канзас? — спросил Конкэннон.

— Еще не знаю… Но скоро.

Кучер остановил лошадей у пансиона миссис Робертсон. Атена повернулась к Конкэннону и впервые за всю встречу посмотрела ему в глаза.

— Боюсь, что я доставила вам слишком много неприятностей, мистер Конкэннон…

— Нет, что вы!

— Извините меня, — сказала она, улыбнулась ему одними губами и ушла.

Кучер посмотрел на Конкэннона.

— Куда прикажете?

— В бар «День и ночь», на Банко-Эллей.

Ему вовсе не хотелось находиться в обществе Лили Ольсен, но пора было отчитываться перед сержантом Боуном.

Устроившись у бара, Лили кормила Сатану сардинами из фарфорового блюдца. Она посмотрела на Конкэннона с полным безразличием, словно он был самым обыкновенным клиентом.