Красные нити
Шрифт:
Темноволосый мужчина притянул девушку к себе, с любовью, нежно обнял. И коснулась губами её мягких, густых рыжих волос.
— Я избавлю тебя от него. — шепнул он спокойно, сдержано, но решительно.
Людмила закрыла глаза. Она верила Нифонту. Хотела верить. Затем она и приезжала. За верой. За надеждой. За… защитой. От Сильвестра этого ждать не приходилось. Тот убьёт её, если узнает о письмах. Даже разбираться не будет… Людмила отлично знала норов своего сурового и властного гражданского супруга.
Нифонт достал одно из писем.
— Прочитай в слух. — попросила Людмила.
— Зачем?! — удивился Нифонт.
— Хочу, чтобы ты услышал, как это звучит… — ответила девушка.
Нифонт коротко вздохнул и начал читать:
— «Сегодня я проснулся с мыслью о тебе! Я долго лежал в кровати, и с наслаждением вспоминал тебя, твой голос, твой смех, и твои восхитительные глаза. В моих мечтах я часто тону в твоих глазах, вдыхая запах твоих волос и вкушая твой сладкий плод…
Нифонт не выдержал, и брезгливо скривился.
— Знаешь, его восторженная сладкоречивость только добавляет омерзения чрезмерной напыщенности выражений.
— Согласна. — кивнула Людмила и поджала колени. — Но, когда понимаешь, что он вкладывает в свои сладкоречивые сентенции… Становится жутко.
— Верю. — вздохнул Нифонт.
— Читай дальше. — шепотом попросила девушка.
— Как скажешь.
Мужчина прочистил горло и продолжил:
— …и вкушая твой сладкий плод. А потом я представляю, как мы вместе лежим в постели, смотрим «Семь лет в Тибете», «Великий Гэтсби», или «Бурлеск»…
Нифонт снова прервался, и удивленно заметил.
— Это твои любимые фильмы!
— Я знаю. — пугливо шепнула Людмила. — Теперь ты понимаешь?.. Он знает даже это… Он знает и моих любимых авторов, он знает мои любимые цвета и бренды одежды… он знает даже сколько я кладу ложек сахара в чай!
Нифонт вздохнул.
— Этого не знаю даже я.
Людмила, лежа на его плече, подняла на него взгляд. Нифонт посмотрел на неё.
— Зато ты знаешь меня… — прошептала она. — Настоящую…
— Да. — чуть дрогнувшим голосом ответил Нифонт. — Думаю, что знаю…
Он не удержался. Наклонился, и поцеловал её. Долго. С пылким чувством. Жадно, но трепетно и нежно. А после Нифонт продолжил.
— …Если бы я только имел возможность засыпать рядом с тобой каждую ночь, я бы будил тебя ласковым поцелуем, и запахом свежезаваренного кофе.
Ты не знаешь меня, и никогда не видела. Но я давно рядом. Я давно стал частью твоей жизни, а ты — частью моей. И этого не изменить. Мы обещаны друг другу издавна. Мы созданы, чтобы просыпаться вместе, и делить наше счастье на двоих. Ты очень скоро это поймешь, Людмила. Ты очень скоро станешь моей. И я уничтожу любого, кто посмеет помешать нашему счастью. Жди меня… Я скоро приду.
Нифонт дочитал письмо, и прокашлялся.
— Самонадеянный тип…
— И абсолютно безумен, к тому же. — пугливо проговорила девушка. — Он… Он как будто одержим мной… Одержим до какого-то яростного… фанатизма!
Последние слова она прошептала с внезапным осознанием кошмарности всей сложившейся ситуации.
— Он ясно дал понять, что следит за мной, и что… он уверен, что я буду с ним… хочу я этого, или нет!
— Он, видимо считает, что имеет на тебя какие-то права. — согласился Нифонт.
Людмила печально, пренебрежительно фыркнула. Затем приподнялась, и серьёзно посмотрела на Нифонта.
— Ты пообещал, что поможешь мне… Ты говорил, что если это всё не прекратится в ближайшее время, ты найдешь способ… Нифонт, пожалуйста… Это не прекращается! Ты же видишь! Он не собирается останавливаться! Он продолжает слать эти чёртовы письма! Он… Совершенный псих! И мне страшно… Я не могу так больше жить! Не могу! Не могу! И я… Я не хочу!.. Я хочу избавиться от него уже!.. Пожалуйста… Нифонт…
На её щеки снова выплеснулись слезы пугающего отчаяния. Её плечи задрожали, она с отстраненным видом обхватила себя за локти. Людмила не могла контролировать овладевающую ею истерическую панику. Она боялась. Искренне, по-настоящему, безнадёжно. Кошмар панической безысходности всё сильнее отравлял её душу.
Нифонт привлек её к себе, крепко обнял, и утешительно покачал, точно маленького ребенка.
— Всё, всё, всё… Тише, моя рыженькая, тише… Я найду этого подонка, обещаю тебе. Я приложу все усилия, и задействую всех, кого знаю. У меня есть пара толковых людей среди следователей Следственного комитета и хороший друг в ЦСН ФСБ. Я найду этого поклонника эпистолярного жанра. Не бойся…
— У тебя есть люди в СКР и ФСБ? — удивленно пролепетала Людмила.
Нифонт самодовольно усмехнулся.
— Я всё-таки начальник охраны в одном из самых крупных европейских инвестиционных банков.
— Ну, конечно. — усмехнувшись, с любовью и восхищением прошептала Людмила. — Я и забыла, какой ты у меня крутой.
— Думаю, я смогу тебе напомнить… — многозначительно проговорил Нифонт.
Его руки уже давно забрались под её одежду.
— Нифонт… — с прерывистым дыханием прошептала Людмила. — Я… Стой… пожалуйста… Не надо… не сегодня… пожалуйста…
— Почему? — проворковал он.
Его широкие, теплые и сильные ладони ласкали и гладили её тело.
Елизарова ощутила, как безнадежно тонет в захлестывающем её возбужденном опьяняющем жаре. Она позволила поцелуям Нифонта перейти на шею, и не сопротивлялась, когда он начал нетерпеливо раздевать её. Её тело сладко ныло и рьяно изнывало от усиливающегося желания. В голове всё стремительно туманилось, она бессильно теряла контроль над собой. Она позволила себе растворится в ласках Нифонта. Позволила себе подчинится его ненасытной жажде.