Чтение онлайн

Бросив свой бездарный мат, Лотар тоже подошёл к борту, где совсем недавно стоял один из цахоров, и посмотрел на воду. Она уже не казалась листом латуни. Потемневшая вода словно бы смотрела на их кораблик предательским, губительным и неумолимым, как смерть, взглядом, не сомневаясь, что скоро эта скорлупка станет её добычей.

Вдруг среди ясного неба прогремел отдалённый гром. Лотар поднял голову. Ветер трепал его крашеные волосы, словно траву, а ударяясь о воду, заставлял закипеть и море. Но оно волновалось только вокруг их корабля, а чуть дальше мили от “Спирадона” оставалось почти таким же спокойным, как четверть часа назад.

Ингли вдруг набросил на румпель две петли, позволяющие удерживать его в неизменном положении, экономя на рулевом, и пошёл к Лотару. Им предстояло решить, как обходиться без лодки. Собственно, у них был только один выход. Если Двая или Сая помогут, ни Рубос, ни Ингли не утонут, их просто отбуксируют из опасной зоны. Для этого можно было вызвать дельфинов или пару каких-нибудь рыб…

Лотар посмотрел в сторону элементалок — теперь это были не молодцы с нежной кожей и длинными волосами. Это были девы с яростными лицами, они вздымали руки, швыряя в окружающий мир всю свою магическую силу.

“Нет, сейчас к ним лучше не приближаться, — решил Лотар, — о Рубосе и Ингли придётся поговорить потом”. Чтобы не терять времени, он стал трансмутировать руки. Первые движения плоти были трудными, но Лотар заставил себя сосредоточиться на размерах крыльев. Это было очень важно: если слишком короткие — они с Сухметом рухнут в воду, если слишком длинные — им трудно будет в такой ветер взлететь с палубы гибнущего “Спирадона”.

Он остановился на средних по длине, но чуть более широких, чем обычно. Перекрывая свист ветра в снастях, он закричал в люк, ведущий в носовой кубрик:

— Сухмет, поднимайся!

Ингли всё ещё не мог поверить, что с их корабликом покончено, он бродил по палубе, что-то делая с парусами. Рубос уже стоял в полном боевом облачении, но с огромным пробковым поясом под мышками. Он казался нелепым каменным истуканом, какие иногда встречаются в степях Переднего Востока.

Сухмет поднялся на палубу. Он был бледен, но спокоен и твёрд. “Да, несмотря на изнурение, он сумеет облегчить свой вес”, — решил Лотар. Сухмет прочитал эту мысль в сознании Желтоголового, ухмыльнулся и стал шёпотом бубнить заклинание.

И вдруг из каюты вышел один из цахоров. Он покачивался от резких ударов, которые обрушивали на корабль Двая и Сая. Морские девы уже спрыгнули за борт и плескались в волнах, словно два дельфина. Теперь они казались даже маленькими, водный простор способен был изменить масштаб и не таких существ.

Только сейчас Лотар понял, что Капюшоны позаботились не только о присутствии стражника на палубе. Один из них всегда отказывался от пищи, чтобы в случае чего дать другим возможность восстановиться. И теперь он оказался совершенно невредимым, на нём не было даже тени Сухметовой магии.

Пока Лотар обо всём этом думал, цахор неторопливо осмотрелся, всё оценил, оглянулся и рявкнул в дверь, перекрикивая ветер:

— Тревога!

Потом он достал меч, и Лотар понял, что видит перед собой не Ворчливого, а второго, Подозрительного. “Ну хоть не Сувое”, — подумал он, но особого облегчения не испытал.

Внезапно капитан Ингли, заметив неотравленного цахора, совершил самый глупый в своей жизни поступок. Он сжал кулаки и попытался атаковать противника. Цахор небрежно отмахнулся, и старый капитан полетел головой вниз прямёхонько в трюм, крышка которого была приоткрыта, чтобы корабль скорее набрал воду.

Лотару показалось, что капитан умер ещё до того, как упал на тюки, сложенные внизу, — удар цахора был силён и точен. Кроме того, это означало, что церемониться Капюшон больше не собирался.

Так и не завершив трансмутацию правой руки, Лотар выхватил Гвинед и встретил цахора, который, кажется, наконец-то узнал его. Желтоголовый спрятал крыло за спину, но оно всё равно мешало двигаться. Правда, по-настоящему цахор ещё не нападал. Он лишь прощупывал оборону, проверив десяток довольно сложных позиций, а потом вдруг стал отступать.

У Лотара появилась надежда. Он поднажал, сделал пару царапин на руке цахора и попробовал прошмыгнуть в трюм, где исчез Ингли. Но как только цахор понял, что Лотар хочет большего, чем просто отогнать его от приятелей, он встал на месте, словно врос в палубу, и Желтоголовый уже ничего не мог с ним поделать.

Искры летели от мечей, свист рассекаемого сталью воздуха казался оглушительным, звон и грохот могли распугать крабов на дне и рыбу по всей округе, но цахор не отступал. А Лотар чувствовал, что драться с крылом за спиной, с нарушенной координацией и без надежды на помощь, драться, зная, что каждая минута приближает момент, когда отравленные Сухметом цахоры очухаются и появятся из каюты, почти безнадёжно. Нужно было отступать.

Лотар отпрянул от сверкающего меча цахора, чувствуя, что его дыхание сбито, а пот заливает глаза, словно он махал мечом целый день. К счастью, и цахор чувствовал себя не намного лучше. Конечно, не видя его лица, ничего нельзя было понять, но Капюшон не преследовал Лотара. Он ждал, когда Лотар попытается отрастить второе крыло, готовясь атаковать. В отчаянии Лотар оглянулся на Рубоса, который стоял на баке, стиснув свой огромный меч.

— Рубос, мне нужно две минуты, не больше, — попросил Лотар по-мирамски.

Мирамец кивнул. Сухмет вдруг поднял голову, глаза старого восточника стали нечеловеческими, растаяли, словно их не было вовсе, а потом они загорелись как мерцающие угли, и от них отделилось неопределённое облако тёмно-красной субстанции, которая вошла в спину Рубоса. И мирамец преобразился.

Взгляд его стал спокойным, как у кошки, сидящей на высоком заборе, поступь сделалась такой мягкой, что, будь на палубе пыль, возможно, на ней не осталось бы следов, а руки расслабились, словно водоросли в слабом течении реки. Но от его новой поступи и взгляда, от мягких движений мечом, которыми мирамец разогревал кисть, отшатнулся даже цахор. Он отступил за мачту и встал уже не так прямо, как держался с Лотаром. Капюшон понимал, что теперь бой будет манёвренным и без подвижности его не выдержать.