Чтение онлайн

— Ну да, — подтвердил я, — иначе как балансировать сеть? На каждом вводе есть контроль потребителей, инфа с него отдаётся серваку, прикрутить к этом оплату проблемы нет.

— Именно! — кивнул Ередим. — Верховная Шоня, надо сказать, вошла в положение, урезав до минимума все остальные платежи и налоги, только поэтому малый бизнес пока не загнулся. Сейчас такое заведение, как это кафе, помимо покупки концентратов платит только за энергию для пищевого синтезатора, нагревателей, освещения, кондиционера и так далее. Лицензии начального уровня практически бесплатные и даже арендная плата за место отменена. Но электричество настолько дорогое, что всё равно бизнес на грани рентабельности.

— То есть, — сообразил я, — весь бизнес теперь платит внешникам, а не городу? Энергия от них, сборы Шоня отменила…

— Ну, типа того, да, если вдуматься, — подтвердил пром, — не знаю, как она будет разруливать дефицит бюджета, но это не моя задача. Моя — дать людям реально дешёвое электричество!

— Левые врезки? — предположил я. — Но они же элементарно палятся по разнице…

— Именно, дро, разом за жопу возьмут, тут ты прав. Как-то вычисляют, присылают киба проверить, и фигак — штраф. Так что я о другом! Мы продаём электричество, которое делаем сами!

— Сами? Электричество? Это как?

— Хочешь посмотреть?

— Конечно.

— Я специально тут встречу назначил, это заведение — наш клиент, ну и вход рядом. Двинули. Платить не надо, у нас взаимозачёт!

* * *

Ередим показал на дверь для персонала, мы прошли через помещение, где размещается дешёвенький пищевой синтезатор. Рендовый киб-грузчик загружает в холодильник брикеты пищевого концентрата и канистры со вкусовой химией, таская их из небольшого грузовичка, где за рулём совсем юный микрорендник. Пришлось подождать, пока они закончат, и только потом выйти через чёрный ход в переулок.

— Нам сюда, — молодой пром показал на гейт технической зоны.

Такие напиханы по всей Средке, через них можно спуститься в её внутренние технические помещения. Там трубы, кабельное хозяйство, линии пневмодоставки… Кстати, странно, что концентраты грузили вручную, в норме они должны доставляться автоматически. Насколько я понимаю, это значит, что химия «левая», то есть скраймленная или не подходит по лицензии. Не моё дело, вообще-то. А ещё в недрах огромной эстакады, имеющей толщину в несколько этажей, расположены промежуточные склады, магистральные водяные фильтры, насосное хозяйство, шнеки промышленных мусороизмельчителей (в которые можно попасть, например, за долги), сетевые маршрутизаторы, оптические линии связи… Ну и всякое такое, что плохо смотрится на поверхности, разумеется. Ринги боёв без правил, игровые салоны, где можно проиграть имплы, мясные бордели и прочий крайм-за-гранью-крайма. В общем, я много чего ожидал увидеть, но то, что показал мне Ередим, реально поставило в тупик.

Никлай как-то рассказывал нам с Кери и Тики о «подростковых бандах» своего детства, которое, разумеется, прошло не в Городе. Там так назывались низовые корпы молоди. Ренда у них не было, а значит, и силовой имплухи тоже, так что всё решала сила натурных тел. Чтобы как-то продвинуться в тамошних корпах, а потом, если повезёт, перейти в крайм уровнем выше, молодь активно «качалась». Смысл этого термина дошёл до нас не сразу, учителю пришлось несколько раз объяснить. Оказывается, если регулярно нагружать мышцы натурного тела, то они, в отличие от миоблоков имплухи, начинают расти. Процесс долгий, нудный, болезненный, вредный для здоровья и неэстетичный, но ради продвижения в крайм-иерархии многие были готовы тратить на это по несколько часов в день. По словам Никлая, наиболее упорные «раскачивались» так, что становились похожи на рендовых силовиков, только без имплов. Кери внезапно заинтересовался, как именно надо «качаться». Ему тогда регулярно вваливали пацаны из корпы Пупня за то, что он мутил с Дженадин, которая была как раз оттуда, и пацан загорелся идеей стать сильнее нахаляву, без ренда. Тогда Никлай нарисовал нам, как выглядит так называемая «качалка»: специальное место, где при помощи механических устройств наращивают силу мышц. Заодно и схемы тренажёров набросал, некоторые оказались весьма интересными. Кери, когда узнал, что все эти штуки не работают сами, делая его сильнее, а наоборот, он должен приводить их в движение, преодолевая механическое сопротивление, сразу к этой идее потух. Более упорный Тики даже пробовал поднимать тяжести, но оказалось, что мышцы не растут, а зверски болят, а руки потом трясутся так, что про мелкий ремонт можно сразу забыть. Никлай объяснил, что эффект виден не сразу, что потом боли станут меньше, а мышцы — больше, но ребята к этой теме больше не возвращались. Мне куда больше понравились уроки «рукопашного боя», где учитель показал, как и куда надо бить в драке, но память у меня хорошая, и про «качалку» я запомнил.

Так вот, то место, куда меня привёл Ередим, выглядит типичной «качалкой», только для…

Да ладно! А смысл?

Глава 9

Бизнес-для-бизнеса

— Но ведь миоблоки не растут от регулярной нагрузки? — спросил я растерянно, и сразу понял, что ляпнул глупость.

Ередим уставился на меня с удивлением.

— Миоблоки вообще не растут. Их на фабрике делают. Ты чего, Ковыряла?

— Да так, фигня, не обращай внимания, вспомнил кое-что. А нафига они вот это делают?.. Креонова плешь! Понял! Ну вы даёте…

В этой «качалке» два вида «тренажёров». Никлай нам как раз такие рисовал, поэтому меня на ассоциации и пробило. Один — «велосипедный», другой — «гребной». Я хорошо запомнил, потому что объяснить нам, что такое велосипед и гребля, было не так-то просто. В городе нет ничего похожего на эти самые «велосипеды», а из водных просторов один Залив, плавать по которому что на лодке, что без может только самоубийца.

— Допёр? — засмеялся вершок. — Скажи, круто?

«Тренажёры» крутят и качают рендовые силовики, их тут десятки, так что только хруст стоит. Хруст, скрежет и тяжёлый гул массивных маховиков, которые они раскручивают через несложные механические передачи. Маховики приводят во вращение электромоторы от мобилей, которые в таком режиме работают генераторами. Между рядами агрегатов бегают замотанного вида молодые парни с поилками, полными питательного раствора для кибов. Один из них на моих глазах воткнул массивную пластиковую бутыль в рот крутящему педали силовику, тот присосался, с хлюпаньем втягивая жидкость.

— Третий ряд, шестой станок! — завопил паренёк-техн, сидящий в углу за нотом. — Быстрее, у него уже критическое! Сейчас фризанётся!

Кто-то побежал с бутылкой через зал.

Судя по сквозняку, вентсистемы работают на максимуме, но воняет в помещении гадостно: потом, кибским кормом, аммиачным выпотом перегруженных миоблоков, мочой и едким запахом импловых метаболитов. Освободившиеся от питательного раствора бутыли стоят возле агрегатов, туда спускаются шланги от закреплённых в паху у рендовиков выводящих систем. Без отрыва от производства, так сказать.

— Давай отойдём в подсобку! — громко, перекрывая гул и стук механизмов, прокричал Ередим.

В небольшой комнате штабель ящиков с киб-питанием и мониторы контрольных систем, по которым бегут графики и цифры. Я в них ничего не понимаю, но несложно догадаться, что это контроль состояния рендовых. Зато тут тише и не так воняет.

— Ну, как тебе наша электростанция? — гордо спросил Ередим.

— Оригинально, — признал я. — И много эта компания выдаёт?