Чтение онлайн

— Доктор, а вы приведите в чувство Галину Анатольевну и окажите помощь раненым. Егор Кузьмич вам поможет, — командовала я.

Держа на мушке всю кудринскую компанию, мы вместе с Антоном обыскали и связали их всех. Только убедившись в надежности узлов, я могла быть уверена, что никто не помешает нам в поисках Полежаевых. Для страховки растащили раненых в разные стороны, привязав их к стволам деревьев. Вот теперь порядок!

Доктор помог прийти в себя Ветровой. Я подошла к ней:

— Где бункер?

Дама оказалась с характером. Она молчала. Я сняла с предохранителя свой «макаров».

— Или ведешь меня в бункер, или я убью тебя на месте! В ментовке потом скажу, что погибла в перестрелке. Десять секунд на размышление! — Я зловеще поднесла дуло пистолета ей к лицу.

Ветрова встала и так же молча отрешенно зашагала в глубь участка.

— Антон, стереги остальных! — крикнула я и бросилась вслед за Галиной. Взглянула на пеленгатор сигналов радиомаяка, который был в моей сумке со спецтехникой. Слабые, очень слабые сигналы шли как раз с той стороны, куда она направлялась.

Как же я сразу-то не поняла? Ветрова шла к псарне. Спаниели охраняли вход в бункер!

— Убери собак, иначе я всех перестреляю! — потребовала я.

Ветрова закрыла великолепную четверку спаниелей в летнем вольере. Сама же вошла в зимнее помещение. В углу виднелась крышка люка. Галина нажала на кнопку сигнализации, расположенную на стене рядом, — я бы с ходу эту кнопку не нашла.

— Вздумаешь играть, убью! — прошептала я, подходя ближе к бизнесвумен. Впрочем, как мне показалось, она до сих пор находилась в состоянии шока.

Дверца люка откинулась, стала видна бритая голова охранника. Ну и звукоизоляция в бункере, если он не слышал даже выстрелов наверху! Увидев Ветрову, охранник спросил:

— Что, Галина Анатольевна?

— Пропусти нас! — приказала Ветрова.

Поскольку мы обе были в платьях, секьюрити вылез из люка, намереваясь уступить нам дорогу. «Воспитанный мальчик», — подумала я, без жалости отключая его. Охранник повалился рядом с люком.

— Там есть еще кто-то? — спросила я у Галины.

— Да, еще один внизу, — глухо ответила та.

После спуска с тридцати отвесных бетонных ступенек начался длинный коридор. Дверь справа, вернее, переборка, как на корабле, открыта. В комнате — лежащий на кровати второй дежурный. Увидев Ветрову, он удивленно поднялся.

— Сергей, открывай задержанных! — приказала она.

Слева переборка — фу, черт, да это же санузел. Вот наконец то, что нам нужно: дверь справа в углу, запертая на цифровой кодовый замок. Ну, это для нас не проблема, коль охрана с нами. Сергей открывает замок. Как только он с ним справился, я отключила и этого секьюрити ударом рукоятки пистолета по голове, оттащила его в сторону.

С трудом отодвигаю тяжелую дверь. На диване, обнявшись, сидят Полежаев с Оксаной. Первой его реакцией было движение, которым он прикрыл дочь своим телом, еще не зная, кто в следующий момент ворвется в «камеру».

— Михалыч! Оксана! — кричу я.

Отец и дочь медленно поднялись с нар и пошли навстречу нам. Оксана, прижавшись к отцу, плакала. Я обняла их обоих, стараясь успокоить.

— Михалыч, колючий какой! — говорила я Полежаеву, целуя его лицо…

И в эти несколько секунд расслабленности я упустила из виду Галину! Где она? От этой женщины можно было ожидать чего угодно. Раздавшийся в коридоре подземелья выстрел подтвердил мои самые худшие опасения. Выскакиваю в коридор и на полу с еще дымящимся пистолетом в руках, отобранным у охранника, вижу неподвижно лежащую Ветрову. Струйка крови сочилась из маленького отверстия в виске…

Выбравшись на поверхность, мы зашагали к ветровской даче. Оксана и Иннокентий Михайлович щурились от яркого солнца. У дома по-прежнему, где мы их и оставили, угрюмо сидели все участники истории с бесславным концом. Наталья содрогалась от рыданий. Ее можно было понять — не каждый же день на твоих глазах убивают людей. Доктор и поэт, случайно оказавшиеся в этой компании, пили кофе. Чашки в их руках заметно дрожали. Оксана, увидев мертвых тетку и отчима, все еще крепко прижималась к отцу.

— Ничего, ничего, родная, я с тобой, все будет хорошо! — шептал Михалыч, обнимая дочь.

Через полчаса, вызванные по мобильнику, приехали ребята из местного отделения ФСБ. Полежаев, предъявив свое удостоверение, объяснил все. Контрразведчики вызвали «Скорую помощь» для раненых. Следователь записал наши показания. Костина, Кавазашвили и Субботина арестовали для выяснения степени их участия в преступлении. Ночь и воскресенье мы все провели на ветровской даче, а рано утром в понедельник, девятнадцатого апреля, поехали в город, чтобы разузнать наконец, что скрывалось в тайниках квартиры Ирины и Оксаны Полежаевых.

Не забыла я поблагодарить и Антона за содействие в этой операции. Юноша, сердцем почувствовав опасность, грозящую Оксане, на свой страх и риск сам приехал на дачу Ветровой, которую прекрасно знал: почти каждый год отдыхал в лагере по соседству. Оружие добыл, отключив одного из ее охранников, вышедшего утром на обход территории. Пригодились уроки карате и занятия стрелковым спортом.

На зареченской квартире Полежаевых, в тайниках под полом, мы обнаружили валюту — доллары, «заначку» руководства «Спаниеля». Я их не пересчитала: в конце концов, они по праву принадлежали Оксане как единственной наследнице погибшей хозяйки. Гонорар я получила щедрый… Но оставим его размеры в тайне — мне ни к чему внимание налоговой инспекции…

Но, приобретя деньги, я потеряла любимого…

После жаркого апреля на европейской территории России наступил холодный месяц май. В начале его я побывала по делам в Москве, где ночью столбик термометра опускался порой до минус шести. Вернувшись в родной Тарасов, думала, отогреюсь. Как бы не так! Зимние вещи, конечно, не надевала, но на улицу выходить как-то не хотелось. Словно теплолюбивое растение, непогоду всегда стараюсь пережидать дома, рядом с обогревателем и с чашечкой кофе в руках. Тем более после недели в Москве накопились газеты и журналы, которые стоило почитать в тепле и домашнем уюте.