Чтение онлайн

Королеву нравились пожилые братья-близнецы по фамилии Твидл, они были настоящие англичане и содержали гостиницу в образцовом порядке; довольно часто в свои приезды сюда магнат сиживал то с одним, то с другим весельчаком в холле или баре за чашечкой чая или кружкой доброго эля и неторопливо беседовал о монархии и футболе.

Королев любил Лондон, а этот отель и был воплощением Лондона в самом волшебном смысле. В каждый приезд Королева Твидлы с гордостью сообщали дорогому гостю, что недавно к ним наведывался сам доктор Доджсон. Королев неизменно кивал со значительным видом и оттопыривал нижнюю губу, как будто лично знал упомянутого господина, уважал выдающиеся способности доктора и понимал ценность его визита сюда.

Пообедав и осмотрев отель, Королев и Егор отдохнули, переоделись в свободное и светлое, почти летнее, и отправились в колледж к Принцессе. Как раз через час у нее должны были кончиться занятия.

– Вы представляете? Она сказала, что русская литература почти целиком вышла из французской, поскольку с самого начала девятнадцатого века было крайне сильно влияние французской культуры на нас. По причине Великой Французской революции. И что сам Пушкин этого не избежал. Она говорила это с большим раздражением, но не сомневаясь. И не реагируя на мою реплику о том, что Пушкин прекрасно читал по-английски. Мол, все наиболее образованные люди предпочитали говорить по-французски, вслед за этими буржуазными гувернерами. И могло ли это не сыграть роковой и решающей роли! Но если бы не беспринципность и наглость французов, значительно раньше свое мощное влияние на Россию могла оказать Англия, что и происходило до тех самых пор, пока эти лягушатники с бесцеремонностью простолюдинов не перехватили инициативу. Вам, дескать, это должно быть знакомо, в семнадцатом году власть в России захватили бывшие слуги, и даже не слуги, а дворовые бездельники, жулики, хамы и пьяницы, которые вдруг оказались сильней и активней хозяев, невоспитанные и невежественные победили благородных, но слабых. Так вот. Это французские гувернеры подточили изнутри иммунитет аристократов.

– Неужели она все это прямо так и сказала?
– Королев собрал вилочкой с блюдца последние сладкие крошки.

– Ну почти. Кое-что я добавила от себя. Но ее колбасило страшно. Видно, она очень любит английский язык и терпеть не может французов.

– Вот это скорее. Потому что всем известно, что всякий сброд лез в Россию из Франции до тысяча семьсот восемьдесят девятого года, всякие парикмахеры, актеры, дезертиры, которые выдавали себя за учителей, а после революции - их революции - стали приезжать эмигранты-аристократы. Так что французов не ругать надо, им надо спасибо сказать, вечное же английское пренебрежение к ним, да и к России тоже, которого ты тут нахваталась, идет от снобизма и исчисляется веками... Нет, это же надо! Как будто у нас своего пути и быть не могло: или Англия, или Франция! Тупоголовый этноцентризм!..

– За что это "спасибо", папа?!.. И кому? Может быть, аббату Николя, за то что он вырастил в своем пансионе всю эту декабристскую шушеру?! Или за то, что он подарил России главного жандарма Бенкендорфа? Слава богу, Пушкин избежал этого котла. Его ведь тоже хотели пристроить в иезуитские ясли!.. Вот было бы смешно!..

– Ну ладно, ладно... Раскричалась. Сейчас весь Лондон сбежится. Их овсянкой не корми, дай над русскими поглумиться.
– Королев откинулся на спинку стула и вытер полные губы салфеткой.

Принцесса смущенно умолкла и исподлобья взглянула на Егора, ковыряя ложечкой подтаявшее мороженое с черникой. Егор молчал и все время убегал глазами. Ему не елось и не пилось. И он почти не вслушивался в слова Королева и Саши. До сих пор Егор был в жестоком шоке от встречи с Принцессой. Когда она вышла из колледжа, Мельникову захотелось прыгнуть в машину, умчаться в отель, закрыться в комнате, залезть в угол, за кровать, и скулить долго и тихо, от кайфа и счастья. Это вполне объяснимо: когда Принцесса вышла на крыльцо колледжа, он увидел, что волосы у нее теперь пепельно-серые, в точности как у него самого.

Принцесса несколько раз пыталась поймать его взгляд, но Мельников был настороже. Королев чувствовал напряжение и ждал случая смыться.

Саша не была уверена, хочет ли она именно сейчас остаться с Егором наедине.

Королев подозвал официанта и расплатился за чай, минералку и прочее. Егор собрался было подняться, но Королев опустил ладонь ему на плечо и почти вдавил парня в стул.

– Мне нужно съездить по делам. Одному. Завтра ты мне понадобишься, будет важный денек. А сегодня погуляйте, пообщайтесь. Наверняка вам есть чем заняться. Танцы-шманцы...

– Да, но...
– попытались одновременно возразить пунцово смущенные Егор и Принцесса.

– Никаких "но". В конце концов, могут у меня быть в Лондоне личные дела? Или нет?

Весело подмигнув телохранителю Принцессы - гор осторожно сидела за соседним столиком и натянуто улыбалась, опасаясь раздавить хрупкий стул и что-нибудь ненароком задеть, - и напевая что-то легкое, Королев быстро упорхнул из кафе. Егор проводил его удивленным взглядом, незаметно ухмыльнулся и остался молча сидеть, не решаясь поднять глаза на Принцессу. Саша тоже проводила отца взглядом и теперь, улыбаясь, смотрела в упор на Егора.

Усаживаясь в такси, Королев по-детски радовался тому, как ловко все обустроил. Он назвал водителю адрес и почувствовал физически, что хочет приехать как можно скорее.

Глава двадцать первая. ХИТРОСТЬ БРАУНИ

Весь день Саша таскала Егора с собой - в какие-то библиотеки, спортзалы, бассейны, на радио, в картинные галереи, в кино. Вечером поехали на дискотеку. В Белгравию. Описывать смысла нет. Те, кто бывал, сами все знают, а тем, кто не знает, нет надобности излагать подробности. К тому же лондонские дискоклубы мало чем отличаются от остальных.

Главное, не как там все выглядело, а что происходило с героями. И потом, понятно же: если дискотека - значит много громкой музыки, разноцветных огней, потных возбужденных людей, в основном молодых и веселых, правда, встречаются и старые козлики иногда - бородами трясут и дряблыми ляжками.

Ладно, не о психофизическом портрете танцующего homo у нас идет речь. Дискотека эта настолько важна, как поворотная точка сюжета, что отвлекаться нельзя не то что на какие-то посторонние мелочи вроде старых козлов, металлоконструкций интерьера, сине-фиолетовых стен громадного зала или сумасшедших прикидов пипла, но и на подробные диалоги. Поэтому коротко - по событиям и лицам героев. До ключевого момента.

На дискотеке Егор и Принцесса встретили Айгуль Шахриязову с бой-френдом, здоровенным, конопатым биологическим рыжим неопределенного возраста.

Звали френда Питер О'Тул, представился он ирландцем, родом из Дублина, казался добродушным и вялым, физиономией смахивал на Марлона Брандо, что, похоже, нравилось его быстроглазой подружке.

Влив в себя три пинты "Гиннеса", Пит стал еще добродушнее, а вот вялость куда-то исчезла; он принялся лихо отплясывать ирландский степ-риверданс, выделывая ногами (обутыми в не подходящие к фигуре легкие остроносые туфли) немыслимые кренделя с неутомимостью двигателя внутреннего сгорания; больше его никто особо не видел (кроме Егора, надо сказать). Ну, то есть видели, конечно, но мельком. Айгуль снисходительно рассказала, что приятель ее (за пристрастие к одежде коричневых оттенков) имеет прозвище Брауни.