Чтение онлайн

Результат ее беседы с Данте все-таки сочли положительным. Уже потом они поняли, что продвинулись совсем ненамного. Они голову сломали, размышляя над этой «Мертвой драмой». Мельшиор предположил, что, может, это обозначение того, что произошло в заброшенном аквариуме. Он сказал это с осторожностью неофита в обществе специалистов. Остальные переглянулись — мол, почему бы и нет? Манжин первым его поддержал.

Голос Планта смолк. Началось соло. Ударные создают напряжение, которое ощущается почти физически. Гитара разрывает тишину, точно стон привидений, ревущий ветер или мотор автомобиля, что несется по прямой. Сюзанна уже начала забывать остроту тяжелого рока. Для пациентов в ОТБ воздействие рока могло оказаться губительным.

Но после этой беседы Данте впал в немоту. Новых данных нет, и его вина признается всеми. Доказательства в этом деле необязательны, считает Ван ден Брук. Хватает фактов, чтобы обвинить Данте, не угрызаясь. Поэтому Элион постарался удалить свою протеже с места событий.

Неожиданно партия ударных опять взяла верх в ансамбле, а за ним вступил голос Планта. Музыка-прибежище, музыка-святилище, которая снимает тревогу, в чем Сюзанна нуждается, особенно теперь: появилась вероятность того, что Профессиональный медицинский совет начнет против нее расследование. И это, возможно, еще хуже, чем жалоба на нее организации по защите жертв… Элион, отводя взгляд, сообщил об этом Сюзанне, потому что знал: одна мысль о таком расследовании для нее ужасна.

Завтра она поедет к Жильберу и девочкам в Ля Боль. Она еще не звонила, не предупредила их. На самом деле ей нужен вовсе не отпуск. Сюзанна не знает, как защищаться, но никого не хочет видеть. Нельзя расслабляться. Надо скрывать негодование.

Больше всего ее угнетает, что она виновна в ужасной смерти этой неизвестной. Чтобы справиться с позором, достаточно тех возможностей, которые она всегда находила в работе. Но призрак этой молодой женщины, наверное, до конца жизни станет будить ее по ночам.

Телефонный звонок оторвал Сюзанну от созерцания этой перспективы. Голос, охрипший из-за пятидесятилетнего стажа курения «Крейвен А» по две пачки в день. Изящные красные пачки этих сигарет с головой черной кошки на фоне белого овала, обязательно прикрываются угрожающими предупреждениями о вреде табака. Сюзанна не слышала этот голос уже четыре года — с того самого дня, когда узнала, что ее ждет должность в Анри-Колин.

Достаточно послушать, как этот голос произносит твое имя, и действительность предстает в совершенно ином свете.

— Ольга! Это чудо.

— Чудо, что я звоню или что ты все-таки сняла трубку?

Сюзанна выключает музыку.

— Я так рада тебя слышать. У меня сейчас не жизнь, а бардак. И надо же, ты появляешься. Ох, видишь, я такая глупая, — заканчивает она, смеясь.

— Насчет твоих неприятностей я в курсе. И хотя в моем возрасте у меня уже не так много знакомых, некоторые до сих пор сообщают мне последние новости.

Сюзанна секунду молчит.

— Ты по-прежнему работаешь в страховом агентстве?

Сюзанна слышит, как в трубке затягиваются табачным дымом. В конце своей карьеры Ольга Энгельгарт была приглашена большой страховой компанией — разоблачать мошенников, симулирующих психоз.

— Была пара дел. Все реже и реже. Хотя случаются интересные. Но я тебе звоню не для того, чтобы про меня поболтать. А вот ты меня беспокоишь.

— Мне стыдно. Ты всегда такая…

— Не говори глупостей. У тебя и так много дел, чтобы еще мне звонить. И у меня хватает занятий, чтобы не подсчитывать, звонит мне кто-то или нет.

Выйдя на пенсию, Ольга продала квартиру в Менилмонтане, [39] чтобы обосноваться на Лазурном берегу в Раматюэле. В свое время Сюзанна ездила ее навестить — Ольга жила среди множества кошек, цветов, энтомологических экспонатов и книг.

— Как Серж?

— Отдыхает. У него были проблемы с сердцем. Мы очень испугались. Но сейчас все хорошо.

Сюзанна слышит ее вторую затяжку.

— Сюзанна, у тебя неприятности. В таких случаях очень одиноко. Я читала статью. Льенар — дрянь. Но из-за него не волнуйся. Меня беспокоит то, что ты все принимаешь слишком близко к сердцу. Хотя потому ты и стала моей лучшей ученицей. Но поэтому у тебя и неприятности. Ты вечно ныряешь в дело с головой и не желаешь отступаться. Ты же с детства такая, верно? Это источник твоего призвания, да?

Ольга позвонила не для того, чтобы заняться психоанализом. Она хочет что-то сказать. Сюзанна терпеливо ждет.

— По-моему, эта придуманная твоей Службой версия с галлюцинациями, которые бедный законченный шизофреник якобы осуществил, не выдерживает критики… Ведь ты не ошиблась в диагнозе?

Нет, она не ошиблась. Никто не смог бы симулировать шизофрению полтора года в ОТБ. Это хорошо, что она уверена. Даже увидев спиральную змею внутри футляра для ручек, она не сказала себе, что он симулировал.

— У меня недостаточно фактов, но, по-моему, тут что-то не клеится. Ты должна вникнуть. А для этого нужно отвлечься от того, что сделало тебя такой, какая ты есть, и думать о том, что сегодня мешает тебе увидеть все таким, каково оно есть.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Либо ты говоришь себе, что ошиблась, и сдаешься, снедаемая угрызениями совести. Либо держишься и говоришь себе, что это не может быть он. Но сейчас все против тебя, и ты в безнадежном положении. Так?

— Продолжай.

— Хорошо. Истина может быть совсем не там, где ее ишут. И именно тебе надо ее отыскать. Никто тебе в этом не поможет.

Воспоминания об Ольгиных лекциях всплывают у Сюзанны в голове. По крайней мере, старая дама точно сформулировала схему анализа, который может привести к решению. И Сюзанна осознает, что прилив оптимизма несколько дней назад был вызван главным образом просто интуицией и встречей с комиссаром.

— Даже возвращаясь к делам годы спустя, за сотни километров, ты снова учишь нас всех.