Чтение онлайн

Все произошло довольно быстро. Отыскав наконец выход, Дональд побежал к фонтанам, еще окруженным туристами, и бросился к патрульным полицейским. Несколько минут спустя они нашли Ансельма там, где его оставил Дональд. Двоих полицейских сразу вырвало, и они поспешили к выходу, а двое других вскоре последовали за ними, буквально неся потрясенного мальчика на руках.

Десять минут спустя приехали три патрульные машины, и полицейские направились в аквариум, чтобы установить зону безопасности и следить за порядком.

Между тем предупредили полицейское отделение XVI округа и вызвали капитана и инспектора, а те, в свою очередь, связались с криминальным отделом.

К этому собранию присоединился постоянный заместитель прокурора, прибывший из Дворца правосудия, чтобы констатировать смерть и распорядиться об отправке трупа в Институт судебной медицины.

Префекта тоже предупредили, как и Уголовный розыск с набережной Орфевр, на который возлагалась ответственность за следствие.

При жизни Памела, как позже прозвали ее флики из-за татуировки на левой руке, такой же, как у Памелы Андерсон, никогда не смогла бы привлечь к себе такого внимания.

Двоих мальчишек, сделавших это открытие, отправили в ближайшую больницу. Их показания выслушают, как только позволит их состояние, однако сомнительно, что это случится быстро, по крайней мере с Ансельмом.

За исключением фотографа из службы криминалистического учета, который словно исполняет какой-то мистический танец, сопровождающийся яркими вспышками, внутри никто не задерживается. Каждый, закончив свое дело, бежит вдохнуть вечернего воздуха в сад.

Бланшар, капитан отделения полиции XVI округа, и Мельшиор, майор Уголовного розыска, стоят наверху у лестницы. Чуть выше, позади ограждения, уже собралась толпа любопытных, привлеченных полицейскими мигалками и запахом несчастья.

— Надо сообщить в отдел психологической поддержки.

— Н-да… Если тот, кто это сделал, хотел произвести впечатление, ему это удалось.

— Нечасто случается такое… происшествие в округе.

— У нас тоже ничего подобного не бывало, — заверяет флик из отдела убийств.

— Ребята из Службы криминалистического учета говорят, что убийство было совершено не здесь. Никаких следов крови. Во всяком случае, недостаточно. Говорят, убийство произошло дней двенадцать назад. Но нужно дождаться заключения эксперта. Вы посмотрите на этих идиотов, — говорит он, указывая на зевак. — Они не понимают, что ничего не увидят.

— Пресса поднимет вой. Газетчики гудят как пчелы. Некоторые, наверное, уже в курсе. Вы их еще не видели?

— Пока нет… Помощник прокурора приехал констатировать смерть. Это было нетрудно…

— Что рассказал парнишка?

— Его приятель, тот, что не выдержал, перелез через решетку — заметил мяч, хотел достать. Прямо здесь, где мы стоим. И увидел, что решетка сломана.

— А где мяч?

— Убрали. Вы думаете…

— Кто знает. На мысль, что мяч был там неслучайно, меня наталкивает пасхальная свеча. Трюк своего рода: большая свеча горит неделями, чтобы кто-нибудь когда-нибудь из любопытства заглянул. Чтобы привлечь внимание. Мяч, сломанная решетка и свеча — все это четко намечает путь.

— И вы думаете, что парень должен был оставить отпечатки на мяче?

— Нет. Но нужно проверить. Ребята из Криминалистического учета еще что-нибудь заметили?

— На бедрах срезаны куски кожи. Говорят, довольно аккуратно.

— Чем дальше, тем интереснее, — вздохнул майор из Уголовного розыска. — Следы изнасилования?

— Э… вряд ли. По-видимому, нет. Окончательно подтвердит Институт судебной медицины.

— Нашли голову?

— Нет головы.

— Угу, ни документов, ни головы. Он вовсе не хотел облегчать нам поиски следа. Сколько лет было девчонке?

— Лет двадцать. Может, чуть больше или меньше.

— Особые приметы?

— Татуировка на левой руке — колючая проволока.

— Как у пляжной телки.

— Что?

— Ничего. Будь уверен, в Институте судебной медицины скучать не будут. А по поводу следов на свече? Воск-то мягкий, на нем легко оставить след.

— Про это ничего не знаю.

— Ладно, если что-то будет, я тебе сообщу. Все подустали, а? — печально улыбается Мельшиор. — Бедняжка… Теперь, когда преступление обнаружено и каша заварилась… Наверняка он того и хотел, негодяй.

— Негодяй? Скорее чокнутый.

— Чокнутый… Я предпочитаю считать его негодяем, если ты меня понимаешь. Может, это глупо, но у меня есть резоны прибрать его к рукам… Он нас всех обманул, а? И кроме того, если таких считать чокнутыми, это входит в привычку. Успокаивает.

Майор Мельшиор закуривает. В свете зажигалки Бланшар смотрит на его лицо, усыпанное веснушками, на взлохмаченные рыжие волосы, кудрявые, как у барана перед стрижкой.

Двое проходят мимо с носилками, накрытыми простыней.

— В первый раз вижу труп без головы. Голову без тела уже видел, после взрыва, но тело без головы — это намного хуже…

— Что?

— Ничего. Это я сам с собой. — Потом чуть громче: — Заметь, место также должно что-то означать. Оно выбрано неслучайно. Решетку нужно ломать — есть риск, что заметят… Что думаешь?

Но капитан Бланшар обращается только к звездам и ветру в деревьях.

Майор Мельшиор покинул его, чтобы сопровождать носилки с телом до машины перед тем, как оно будет отправлено в морг.

Четверг, 3 июля. У Сюзанны заключение экспертизы для президента суда присяжных Валь-д'Уаз.

Случай с женщиной, обвиняемой в убийстве сестры без видимого повода. Экспертиза поставила ей диагноз «гебефреническая шизофрения». Нечеткие симптомы этой редкой формы и слабая компетентность неофитов, составляющих жюри присяжных, могут быть причиной безответственных выводов.