Чтение онлайн

— Поймите одну вещь раз и навсегда: Манжин вас ненавидит. И прекратите вашу благожелательность. Он вас ненавидит, потому что вы женщина и потому что вы ущемляете его интересы. Быть может, он один из лучших психиатров, как мне его представляли и как о нем говорят, но что касается характера, он женоненавистник, вы сами так говорили. А на моем посту это невозможно. Вдобавок ко всему, он неорганизован. Забудьте про Манжина. — Глас горы смолк. — Но все это между нами, хорошо? — спокойно добавляет Элион. — Вы знаете, как это делается. Я только предлагаю кандидатуру. Затем…

— Но вы же еще не собираетесь уходить?

— Нет, хотя я устаю все чаще. Другие думают об этом за меня. Время идет. И однажды на мою голову падет пенсионная гильотина. В любом случае поразмыслите над этим. А когда решите, скажете мне. Я не жду ответа немедленно. Это не в вашем стиле… Я вас не задерживаю дольше, — сказал он после паузы. — Ваши дочери, наверное, ждут вас…

— Мои дочери еще в том возрасте, когда ждут мать. Я этим пользуюсь… Вы сказали, что устаете?

Элион смотрит на Сюзанну, словно оценивая ее заботу, его взгляд погружается в ее глаза, и наконец она отворачивается. Он проводит рукой по волосам. Она слышит ветер — его не заглушает даже закрытое окно.

— Вы молоды. У вас есть вера, она всегда с вами. Зря я вам сказал. Со временем трудности и разочарования приводят к усталости. Нельзя допускать контакта с этими недугами. Зрелище психоза изнуряет. Странные перспективы…

Она смеется, чтобы смягчить значение признаний, ибо однажды Элион может упрекнуть ее за то, что они были ею услышаны.

— Но у вас есть время, — добавляет он. — Мне остается по меньшей мере три года, до того как исчезнуть.

Спустилась ночь, похолодало.

Сюзанна садится в машину, стоящую перед зданием администрации. Окно в кабинете Элиона еще светится. Впервые она узнала о настроениях гиганта. Завтра от них не останется и следа. Он не мог выразиться яснее. «Три года, до того как исчезнуть». Невозможно представить Службу без Элиона, пусть это и абсурд.

Но в Манжине он ошибается. Элиону не удастся отстранить Манжина от наследования. И Манжин сделает все, чтобы получить власть.

Сюзанна трогается и катит к воротам. Фары освещают пустынные в этот час аллеи больничного центра, больные уже давно в палатах.

Выехав из Поль-Жиро, она сворачивает налево, на авеню де ла Републик к шоссе № 7, которое выведет ее к Порт-Итали и на окружную. Уличное движение плотнее на встречной полосе: жители пригородов возвращаются домой. Светящиеся гирлянды образуют галереи над дорогой. Кое-где редкие тени жмутся к свету фар. Вот так и идет жизнь: люди следуют своей дорогой, как могут, муниципалитеты пытаются справиться с зимой, заваливая ее рождественскими убранствами, а за стенами ОТБ пациенты стараются выздороветь, чтобы вновь вернуться в повседневность, от которой болезнь позволила им ускользнуть, обрекая на еще большие муки.

Через несколько дней ее муж, их две дочери и она улетят в Инсбрук, где Жильбер — она предвидит это уже сейчас — начнет играть комедию счастья, с непременным фотографированием семейства: улыбчивые и загорелые, сидят под пледами на санях, запряженных лошадью с колокольчиками, которая везет их куда-нибудь к разогретому вину. Эта фотография в рамке будет вывешена в его кабинете в клинике, дабы свидетельствовать об их удаче и счастливых днях. Веха воспоминания для слабеющей памяти.

Сюзанна решительно не способна на счастье. Поэтому надеется, что ее дочери не будут похожи на нее.

На плазменном экране в гостиной Анжелика и Эмма смотрят, как их мать появляется и садится за серый металлический стол напротив мужчины, одетого в голубую пижаму. Он тоже сидит. Позади него на заднем плане другой, в белом халате. Их мать тоже в белом халате. Она смотрит на своего, как понимают девочки, пациента. У него высокий голый череп, который частично маскируют седеющие бакенбарды. Когда он поворачивается к камере, видно его лицо и волосатые уши. Нос картошкой, брови очень густые, а щеки сизые. Взгляд бездонный и непроницаемый.

— Расскажите мне, что произошло у вас в субботу, — спрашивает их мать в кабинете с голыми стенами.

Плохо слышно. Звук резонирует. Девочки с трудом различают ее голос. Такой серьезной они ее никогда не видели.

— В субботу? Два дня назад… Но… Вы хотите сказать, о пришельце, который завладел моим домом?.. Тут либо он, либо я, — говорит он, поглаживая себя по голове. — К счастью, я умею их обнаруживать, вы знаете.

— Когда вы вернулись домой, он на вас напал?

— Да, но не сразу.

Он отвечает медленно, колеблется, умолкает после каждой фразы. Однако говорит очень убедительно. Их мать слушает его внимательно, кивает.

Эмма смотрит на старшую сестру, будто спрашивая: «Когда все это кончится?»

Анжелика пожимает плечами, сосредоточивается на экране.

— Иди в свою комнату, если хочешь, я остаюсь.

Младшая не двигается с места.

Мужчина продолжает:

— Сначала он пытался уничтожить меня с помощью телепатии. Он из тех пришельцев, которые действуют на мозг, перемещаются на роликах… Поэтому обычно они принимают вид моей жены в инвалидном кресле. Но они исчерпали свои телепатические возможности. Мне понадобилось меньше трех секунд, чтобы обнаружить их присутствие. Я сделал вид, будто ничего не произошло. Знаете, понадобились годы, чтобы я стал чувствовать их присутствие… Они нападали на мою машину. Она не поддавалась управлению… Чтобы меня убить, понимаете?

Их мать кивает.

— И в такси был случай, когда я определенно с ними столкнулся. Я наблюдал за ними в зеркало заднего вида. По-моему, они поняли, что я знаю… И не попытались напасть. Но в этот раз…

— Он вам угрожал?

— Когда я проходил позади него, чтобы взять огнетушитель, он меня попросил принести ему оранжад… Чтобы отвлечь мое внимание…

— Он попросил вас принести оранжад голосом вашей жены?

— Это был искусственный голос. Моя жена никогда не пьет оранжад.