Чтение онлайн

Визит дедули, надо признать, слегка поднял настроение. Выходит, не все словесники в городе разделяют скепсис училки и Бориса нашего Ильича с их заносчивым мозгоклюйством…

Интересно, а насчёт знаков — правда? Или дед просто нафантазировал, опасаясь, что его выдернут с заслуженной пенсии и вернут обратно в редакцию, если преемник свалит из Верхневейска?

Опёршись на подоконник, Иван посмотрел в сторону горы. Отчего-то ему казалось, что если знак и появится, то там, у подножья, в обширном ельнике, где однажды уже что-то светилось.

Сейчас, однако, в том направлении не наблюдалось ничего необычного. Тучи висели низко над лесом, почти целиком заслоняя гору; за последние сутки они разбухли и уже не могли удерживать в себе влагу. Начал накрапывать дождь, и пейзаж чуть смазался, утратил резкость, к которой глаза привыкли за время ясной погоды.

Взгляд, скользнув по намокшим крышам, перескочил на улицу перед домом.

Иван вздрогнул и ощутил, как шевельнулись волосы на затылке.

Возле афишной тумбы растеклась лужа крови.

Он потряс головой, надеясь, что наваждение развеется и улица вернёт себе прежний благостный вид, но результата это не принесло — лишь усилился гул в похмельной башке, и тошнота подступила к горлу.

Поборов искушение просто задёрнуть шторы и всё забыть, Иван взял куртку и вышел на лестничную площадку. Всё-таки он по-прежнему был главным городским журналистом, а значит, не мог оставить происходящее без внимания. Как говорится, профессионализм не пропьёшь.

Вокруг тумбы собирался народ. Прохожие чесали в затылках; две пожилые кумушки шушукались под зонтом, глядя на асфальт. Как ни странно, в их поведении не ощущалось особенного испуга; Иван приблизился — и лишь тогда рассмотрел подробности.

Красная жидкость на тротуаре была не кровью, а краской, стёкшей с афиши.

Первым чувством Ивана было колоссальное облегчение, но спустя несколько секунд к нему прибавилась озадаченность — разум вычленил нестыковки.

У афиши имелся довольно-таки большой козырёк, то есть краску не мог смыть дождь. И действительно — бумага была сухая и без разводов. Более того, все чёрные буквы по-прежнему пребывали в целости и сохранности; пострадали лишь красные.

Переползли вдруг с бумаги на тротуар и там превратились в лужу.

Иван очень явственно представил себе это переползание, как будто уже видел нечто подобное. А в следующую секунду вспомнил — да, действительно видел.

Накануне, когда следил за Борисом Ильичом из окна.

Ведь именно такая картина ему тогда и почудилась — буквы стекают с афиши на асфальт, потом возвращаются, потом снова стекают…

А теперь тот вчерашний глюк материализовался, проник в реальность.

Как это понимать?

— Позвольте, господа.

Полицейский в блестящем макинтоше остановился рядом. Бегло оглядев место происшествия, он спокойно кивнул Ивану:

— Пресса уже на месте? Завидую вашей оперативности.

— Стараемся, — нейтрально сказал Иван. — Как думаете, что здесь произошло?

— Всплеск М-поля, конечно. Или у вас есть другие версии?

— Нет, просто интересно, из-за чего этот всплеск вообще.

— А вот это, Иван Егорович, нам и предстоит выяснить. И надо ещё понять, откуда такие странные внешние проявления.

— То есть раньше такого не было? Ну, чтобы краска вот так стекла?

— Я не припомню, по крайней мере.

— Забавно…

Полицейский внимательно посмотрел на него:

— Вы хотите что-то добавить? Если да, то слушаю вас очень внимательно.

Иван покосился на зевак и сказал:

— Да, есть кое-какие мысли.

24

Ещё один сотрудник полиции, подойдя, принялся рассматривать лужу через какой-то прибор, похожий на автомобильную фару. Во взгляде у эксперта порой мелькало недоумение, но сама процедура выглядела рутинной.

Публика держалась поодаль, в нескольких метрах. Что интересно, для этого не пришлось выставлять барьеры или натягивать кислотно-жёлтые ленты с отпугивающими надписями — хватило вежливой просьбы.

— Ну так вот, — сказал Иван сыщику вполголоса, — вчера я кое-что видел, как раз на этой афише…

Дослушав, полицейский спросил:

— А что предшествовало тем вчерашним видениям? Вы с кем-нибудь ссорились? Злились на кого-то, к примеру?

Иван замялся — не хотелось выставлять редакционные склоки на всеобщее обозрение. С другой стороны, нельзя было исключить, что Борис Ильич и его таинственный собеседник всё же как-то причастны к странностям, пусть даже без злого умысла. Обозреватель, конечно, вряд ли будет в восторге, если Иван натравит на него сыскарей, но отношения и так испорчены до предела…

— Только поймите правильно — я никого ни в чём не подозреваю… И вообще, понятия не имею, насколько всё это важно… Короче, ко мне вчера пришёл один из коллег и мы поговорили довольно резко…

Когда он закончил, сыщик заверил:

— Не волнуйтесь, Иван Егорович, мы будем действовать аккуратно. Побеседуем с Борисом Ильичом, уточним. Я его давно знаю, и он наверняка ни при чём, но формальности следует соблюсти. Спасибо, что рассказали… Да, и сделайте одолжение, не упоминайте пока в газете никаких конкретных имён…

— Я и не собирался. Но про эту растёкшуюся афишу написать всё равно придётся, скрывать нет смысла — куча людей уже её видела.

— Согласен. Даже попробую угадать — случай с афишей вы истолкуете как один из сезонных знаков?

Иван, не ожидавший подобной прямолинейности, ответил уклончиво:

— Может быть. А что, у вас имеются возражения?

Полицейский, в свою очередь, тоже несколько озадачился:

— Почему же вдруг — возражения? У вас, Иван Егорович, кажется, не совсем верные представления о наших законах. Полиция не имеет права ничего запрещать словесникам — если, конечно, не было соответствующих распоряжений суда. Я могу лишь о чём-то вас попросить, но решение остаётся за вами.