Чтение онлайн

Далее она знакомится с подробным рассказом о том, как некая женщина по имени Аврил Бирн за счет налогоплательщиков сопровождала Болджера на всевозможных заграничных тусовках, или, как их иначе называют, «ознакомительных поездках», и как парочка постоянно останавливалась в роскошных люксах. Как-то раз Болджер воспользовался министерской картой, чтобы оплатить счет в дорогущем сингапурском ресторане на сумму 2400 фунтов стерлингов. Авторы статьи также утверждают, что Болджер воспользовался партийными средствами для оплаты дорогостоящей зубоврачебной процедуры миссис Бирн.

В это же время министр, похоже, серьезно задолжал букмекерской конторе, владельцем которой являлся живущий отдельно муж миссис Бирн. Долг, кстати, до сих пор не выплачен.

Другая газета проводит анализ политической карьеры Болджера: сколько голосов он собирал в разные годы, какие программы поддерживал, какую роль играл при возвышении тех или иных политиков. Здесь также объясняется, как он вообще попал в нижнюю палату парламента. Оказывается (Джина об этом не знала), он решил — или его уговорили — заняться политикой только после того, как его брат Фрэнк, действующий член парламента, погиб в аварии.

Джина опускает газету на колени и несколько секунд смотрит в никуда.

Люди гибнут на дорогах каждый день.

Потом она берет «Санди уорлд» и листает, пока не находит двухполосный разворот, на который до этого взглянула лишь мельком. Внизу левой страницы размещена маленькая черно-белая фотография раскуроченного «мерседеса». Подпись под фотографией гласит: «Фрэнк Болджер в автомобильном побоище».

Она внимательно прочитывает статью: про те события написано совсем немного.

«…Случилось в пригороде Дублина… две машины… четыре человека погибли…»

Джина замирает.

«…Включая маленькую девочку».

Некоторое время она изучает фотографию.

Потом откладывает газету. Смотрит в окно. День все-таки посерел, но остался ветреным. По небу проплывают облака.

Она представляет, как кроссовер Ноэля сходит с дороги, кренится, падает… удар. Как Ноэль лежит расплющенный, раздавленный среди газов и гари. Везде масло, кровь, жженая резина. Она представляет, как он лежит уже наполовину без сознания, стонет, умирает.

О чем он думал в последние мгновения?

Ее глаза наполняются слезами. Она заваливается на бок, прямо на кипу газет, и начинает рыдать.

Через несколько минут слезы отпускают. Джина вытирает глаза рукавом. Сворачивается клубочком. Чувствует сонливость. Засыпает.

Просыпается она где-то через час, в самый разгар путаного сна, в полнейшем изумлении.

Звонит телефон.

Джина трет глаза.

Встает с дивана. Телефон на столе в углу комнаты, рядом с компьютером. Она подходит к нему, снимает трубку. Придвигает стул, садится.

— Алло? — звучит недовольно.

— Здравствуйте, Джина, это Джеки Мерриган.

Джина хмурится. Соображает. Никакого Джеки Мерригана она знать не знает.

Но через секунду до нее доходит.

Это же старый друг Ноэля: она с ним познакомилась на отпевании. Старший инспектор.

— Да-да, здравствуйте. Как поживаете?

— У меня все в порядке. Спасибо. Я просто звоню проверить, как у вас дела. Надеюсь, вы не против.

— Нет-нет, ну что вы! Спасибо.

— Я сегодня думал о Ноэле. Я… хотел сказать, что он очень вас любил. Он часто говорил о вас. — Он останавливается. — У меня никак в голове не укладывается.

— Да, в это тяжело поверить.

Джина вспоминает Мерригана: высокий, сутулый, волосы седые, очень благородное лицо. Он кажется довольно мягким — совсем не совпадает с расхожим образом старшего инспектора.

— Как ваши сестры? — спрашивает он.

— Они нормально, — отвечает Джина. — За исключением Катерины, естественно.

— Да, было бы странно.

Они болтают о Катерине, о Ноэле. А Джине между тем не терпится задать Мерригану парочку вопросов. Только что-то ее удерживает. Не хочется снова почувствовать жалость к себе. Не хочется в очередной раз услышать, что нечего и голову ломать, мол, как ни грустно, произошло трагическое стечение обстоятельств.

— Как вам эта история с Ларри Болджером? — произносит она, когда все остальные темы исчерпаны. — Газеты только об этом и пишут.

— Да, — отзывается Мерриган. На этот раз он серьезно вляпался. Непонятно, удастся ли отвертеться.

— Да уж, — продолжает Джина. Она пялится на свое отражение в экране. — Я, кстати, не знала, что его брат погиб в аварии. А вы?

— Ох, лучше бы не знал! Кошмарная история. Я тогда еще служил в Суордсе патрульным.

— Да что вы!

— Да.

Она колеблется, потом спрашивает:

— Как это произошло?

Он вздыхает:

— Как же это произошло? По-моему, все случилось на тихом участке дороги. Было не поздно, часов восемь или девять вечера. Две машины пытались разъехаться… в итоге одна въехала в стену, а другая в дерево. Погибли четверо. Жуть.

Джина кивает и покусывает губы.

— Как бы там ни было, — продолжает Мерриган, — через пару месяцев после аварии Ларри Болджер победил на дополнительных выборах, а все остальное, как говорится, быльем поросло. Но одно я знаю точно, — и он смеется, — Фрэнк Болджер отличался от брата, как я от носорога.

В этом месте Джина настораживается:

— Что вы имеете в виду?

— Да как вам сказать… он был немного идеалистом, что ли. Вечно доводил народ до белого каления. У него на все имелось собственное мнение. Фрэнк никогда не шел на компромисс, никогда не руководствовался прагматикой. Вряд ли он протянул бы столько, сколько Ларри.