Чтение онлайн

Маран привлекла меня к себе и впилась в мои губы долгим поцелуем. Наши языки соприкоснулись, и она застонала, качая головой из стороны в сторону, прижимая свои губы к моим с такой силой, что заболели десны.

Потом она отстранилась.

– Да, Дамастес. Сейчас же. Быстро. Пошли со мной.

Она почти бегом устремилась к лестнице, увлекая меня за собой.

Я не запомнил, как выглядела ее спальня, но постель была широкой и приглашающе расстеленной, а шелковые одеяла – такими же теплыми, как и ее платье. Комната освещалась единственной газовой лампой в виде канделябра, стоявшей на прикроватном столике.

Мы обнялись еще раз, и Маран отпрянула, шаря пальцами у себя на шее. Она что-то раздосадованно пробормотала. Я запустил пальцы за воротник ее костюма и рванул в стороны. Платье с треском лопнуло сверху донизу, и она осталась обнаженной.

– Ты, – сказала она. – Теперь ты. Пожалуйста, побыстрее.

Я снял рясу через голову и стряхнул сандалии. Потом я взял ее на руки, и мы упали на кровать. Ее руки двигались вверх-вниз по моей спине, и она стонала, шепча мое имя. Она закинула ногу мне за спину и ласкающим движением провела по позвоночнику. Мои пальцы скользили по ее телу – по самой мягкой и нежной коже, к которой я когда-либо прикасался.

Ее бедра раздвинулись, и она выгнулась под моими ищущими пальцами. Не было промедления, не было надобности в долгих ласках и во всем остальном, что обычно предшествует любовному акту.

Я прикоснулся к ее клитору головкой своего члена. Она вздрогнула всем телом.

– О боже, – прошептала она. – О, Дамастес, пожалуйста, пожалуйста! Возьми меня, возьми сейчас же!

Я отыскал раковину, толкнул, встретил жесткое сопротивление, ощутил мимолетную вспышку изумления и толкнул еще раз. Маран издала утробный крик, не в силах стерпеть мгновенную боль, а затем соединительная ткань подалась, и я погрузился в нее.

Секунду-другую я лежал без движения, а затем ее ноги поднялись, обвились вокруг моих бедер, и она подтолкнула себя ко мне – сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Мои толчки встречались с ее толчками, ее ногти врезались мне в спину. Наши тела столкнулись еще несколько раз, а потом я не выдержал и почувствовал, как семя брызжет из меня. Мгновением позже она гортанно вскрикнула, и ее тело содрогнулось.

Мало-помалу конвульсии прекратились, и она замерла, учащенно дыша, но мой член все еще был твердым и по-прежнему находился в ней. Я положил ее на бок и задвигался в ней. Она со стоном произнесла мое имя, и нас снова унесло прочь.

– Я никогда не делала этого раньше, – призналась Маран. – Поэтому тебе придется учить меня.

– Сейчас не стоит кусаться... по крайней мере, так сильно. Пользуйся своим языком. Да. М-мм, вот так. Теперь возьми меня в рот. Попробуй проглотить меня... – настала моя очередь застонать. – А теперь двигай головой вверх-вниз.

Мир сжался до размера ее губ вокруг меня. Я задвигался, она задвигалась еще быстрее. Я приподнял ягодицы от постели, чувствуя, как ее волосы рассыпаются по моему животу, и Джаен снова приняла меня в свои объятия.

Маран выпустила мой член изо рта и сглотнула.

– Спасибо тебе, мой Дамастес.

– За что?

– У нас не было времени подкрепиться, а ты очень вкусный.

Ее слова породили во мне новую вспышку желания.

Маран вышла в ванную, и я воспользовался этим, чтобы посмотреть на простыни. Они были запятнаны, но не только нашей любовью. Там, где мы впервые соединились, осталось небольшое пятнышко крови. Я с удивлением подумал о том, в каком странном браке она состоит, и почти виновато выкинул эту мысль из головы: Маран вернулась и прилегла рядом со мной.

– Нет, – я встал и развернул ее лицом к себе. – Ложись на постель. Нет, выше не надо. Пусть бедра останутся на краю. Теперь подними ноги, согни их в коленях и упрись пятками в кровать.

Я прикоснулся к ее коленям, и они приглашающе раскрылись. Я скользнул между ее бедер и прикоснулся к ее влагалищу, еще влажному от любви. Мой член поднялся, и я вошел в нее.

– А теперь опусти ноги обратно на пол.

Она застонала и выгнула спину, когда я задвигался в ней, нежно массируя соски ее маленьких грудей.

Нас не охватывала сонливость, и мы ни на миг не теряли яростного желания раствориться друг в друге. Мир превратился в шелк, мягкий свет канделябра и ее тело, двигавшееся подо мной.

Однажды, когда ко мне на короткое время вернулась способность рассуждать, я спросил:

– А как же твои слуги? Разве среди них нет любопытных?

– Не беспокойся об этом, – ее голос был приглушен подушкой. – Я не такая уж дура, хотя и неопытна в супружеских изменах. Когда их нанимали, я вдолбила им в головы, что свое жалованье они получают только от Аграмонте.

– Я просто спросил. Что же мне делать, если не беспокоиться?

– Я хочу, чтобы ты сделал то же самое, что и раньше, только на этот раз медленнее. Очень медленно и очень глубоко. Так мне приятнее. Я хочу чувствовать тебя своей маткой.

– Ваша воля для меня закон, графиня, – я приподнял ее ягодицы и прижал к себе.

Когда я вышел из дома, на улице уже забрезжил серый рассвет. Я нашел конюшню, где стоял Лукан. Конь тихо заржал, словно укоряя меня, что так долго оставался под седлом, и я шепотом пообещал ему царскую трапезу из самого отборного овса.

Одуревший, как после пьяной гулянки, я скакал по улицам города, а над Никеей занимался золотой рассвет.

Я сумел уклониться от дежурства на следующий день, но успел поспать лишь пару часов, прежде чем Карьян разбудил меня.

– Я знаю, вы просили не беспокоить вас, сэр. Но пришел посыльный, и этот ублюдок очень настаивает.

Протирая глаза, я надел халат и вышел из спальни. Меня ждал человек в одежде простого горожанина, вручивший мне запечатанный конверт. Я вскрыл конверт и вынул письмо.