Чтение онлайн

Уоррент-офицер КЛП, сам едва державшийся на ногах от усталости, однако подгонявший двух подростков, сказал мне, что несколько минут назад он видел, как женщина, которой он пытался помочь раньше, отделилась от колонны и побрела прочь.

Я отъехал назад и нашел след, ведущий в сторону от дороги. Спешившись, я двинулся с Луканом в поводу вдоль цепочки следов, быстро заметаемых снегом.

Я решил досчитать до ста, а потом повернуть назад, иначе возникала опасность заблудиться. Когда я досчитал до семидесяти пяти, послышалось рычание; Лукан жалобно заржал и прянул в сторону. Четыре волка собрались вокруг лежавшей ничком женской фигуры. Снег был залит кровью. Они увидели меня и обнажили клыки.

Я выхватил меч из ножен и шагнул вперед. Наверное, это был безрассудный поступок, но я больше не мог, не имел права чувствовать себя беспомощным.

Волки подождали, пока я не приблизился на расстояние пяти футов, затем коротко взвыли, повернулись и убежали.

Я опустился на колени рядом с женщиной. Ее глотка была перегрызена, но глаза закрыты, на губах играла безмятежная улыбка. Я взвалил тело на лошадь, поклявшись, что не оставлю ее на растерзание зверям, и вернулся к колонне. Мы нашли место для трупа, привязав его к передку телеги.

Повозки были переполнены, и мы начали сажать людей в седло по двое. По крайней мере, лошади были сильными и хорошо откормленными, хотя я знал, что постоянное напряжение доконает их в считанные дни.

Прошел день и половина следующего. Дорога петляла, уходя все дальше и дальше, не давая времени для передышки. Иногда метель ослабевала, но мы все равно не видели вокруг ничего, кроме серых скал, льда и снега. Заклятие Тенедоса, похоже, работало: у нас больше не было стычек с хиллменами.

Мы потеряли вид солдат регулярной армии – истощенные, небритые, с темными кругами под глазами. Мы оборачивали головы тряпками и нахлобучивали сверху шлемы. Те, у кого были потрепанные куртки из овчины, которые мы надевали для маскировки во время налета на пещеру Тхака, носили их поверх доспехов и благодарили Ирису за дополнительное тепло. Я отдал свою одному из штатских на второй день пути и втайне надеялся, что он замерзнет, а я наткнусь на его труп и верну себе одежду.

Я обратил внимание на жестокую иронию нашего положения: ослабевшие, больные и неспособные идти помещались в повозки, но ехать в повозке было холоднее, чем идти, а тряпье и одеяла плохо защищали от метели. Поэтому на каждой остановке из повозок вынимали замерзшие тела, но желающие занять их место всегда находились.

Одна повозка была выделена для погибших, подлежавших кремации во время послеполуденной остановки. Наши потери составляли сорок солдат и около семидесяти штатских.

Не было ни времени, ни сил хоронить умерших, но мы не могли просто выбросить тела, иначе сами уподобились бы животным. Тенедос произнес заклинание. Трупы, собранные в кучу, сгорели без дыма и без запаха; пляшущие язычки бледно-голубого пламени напоминали подожженное бренди.

Мы были в пути уже... надо подумать... восемь, нет, девять дней. Я понимал, что запланированные переходы по десять миль в день превратились в насмешку, но нам оставалось только одно: идти вперед, только вперед.

Через час после обеда Тенедос послал за мной вестового. Я шел вместе с капитаном Меллетом, обсуждая возможность избавления от части багажа, чтобы разместить в повозках еще больше людей.

Эллори ехала на Лукане, напряженно прислушиваясь к нашему разговору. Не дожидаясь моей просьбы, она соскользнула с седла. Я оседлал Лукана и поехал медленной рысью в начало каравана, который мало-помалу начинал останавливаться.

– Похоже, заклинание работает лучше, чем я ожидал, хотя и немного по-другому, – деловым тоном обратился ко мне Тенедос. – Мой маленький приятель появился несколько минут назад и сообщил, что впереди нас поджидают враги. Он не смог ослепить их снегом, но счел за должное предупредить меня. Теперь дело за вами, легат.

Мои губы растянулись в безрадостной улыбке. Я повернулся к Карьяну.

– Скачи назад и спроси эскадронного проводника Биканера, не хочется ли ему поразмять ноги. Заодно передай капитану Меллету, что мне нужна дюжина добровольцев.

Карьян кивнул, повернулся к своей лошади, но затем остановился.

– Сэр, – произнес он, умоляюще глядя на меня. – Могу ли я...

Я уже собрался ответить отказом, но Тенедос перебил меня:

– Возьми его, если он так хочет. Я в состоянии позаботиться о себе.

Мне требовалось двадцать пять добровольцев из пехоты и кавалерии, но если бы я захотел, то мог бы получить двести пятьдесят. Среди них были Йонг и его хиллмены. Мой выбор пал на него и еще двух горцев.

Я приблизительно представлял наше местонахождение на карте, хотя старался как можно реже смотреть на нее, чтобы не было так тяжело на душе от осознания нашего невыносимо медленного продвижения к границе.

Нетрудно было догадаться, где прячутся горные бандиты. Это в самом деле было очень хорошее место – там ущелье расширялось до размеров небольшой долины, зажатой между двумя сравнительно узкими проходами. Они подождут, пока мы не втянемся в долину, затем атакуют из укрытий, одновременно отрезав путь к отступлению, и искромсают нас на мелкие кусочки в свое удовольствие.

Но, несмотря на нечеткость топографических деталей на карте, я углядел в расположении хиллменов слабое место. Я не забыл о том, что во время нашего сражения на переправе они посчитали за лишнее охранять свой тыл.

Я собрал двадцать пять добровольцев и проинструктировал их. Мы взяли с собой мечи, ножи, луки и стрелы, плюс веревки для скалолазания. Через несколько минут мы разделились на группы по пять человек и начали подниматься по склону ущелья.

Подъем был тяжелым. Мы двигались от одного валуна к другому, часто оскальзываясь, хотя внимательно смотрели под ноги. С полдюжины раз я едва не сорвался вниз, и Карьян подтаскивал меня в безопасное место. Четырежды я оказал ему ту же услугу, прежде чем мы поднялись на гребень хребта, в четырехстах футах над дорогой.

Теперь карта стала бесполезной, но я хорошо ориентировался на местности. Закрывая глаза от назойливо мелькавшего снега, я как будто смотрел с высоты на крошечную долину ясным летним днем. Линия хребта шла почти строго на север, параллельно невидимой дороге далеко внизу.

Мы шли по гребню с обратной стороны, так что даже если бы произошло небольшое улучшение в погоде, нас не могли заметить из долины. Это было дьявольски трудно: крутой скалистый склон почти не давал опоры для ног, а иногда вздымался почти вертикально.