Чтение онлайн

– Верно! Верно они говорят! – загудели все. – Пусть придет принцесса! Объявим ей, чтобы выходила замуж за того, кого мы выбрали!

Ибелин из Рамы вскочил на ноги – бледный, с горящими глазами.

– Не смейте! – вскричал он. – Я этого не хочу! Я не поведу ее под венец неволей…

– Да тихо вы! Вас никто не спрашивает! Не вносите смуту!

– Пусть патриарх завтра же их обвенчает – добром или силой!

– Нет! Нет! – вопил Ибелин.

Но никто не обращал на него внимания. Все как один восклицали:

– Принцессу сюда! Принцессу!

Был послан паж. Через короткое время он вернулся, возвестив, что принцесса Сибилла Иерусалимская вскоре соизволит прибыть. Бароны затихли в ожидании. Великий магистр злорадно сощурился. Всеобщее молчание нарушал только голос Ибелина, который твердил:

– Не позволю… Не позволю, чтобы ее принуждали…

Вдруг настежь распахнулись двери, и вошла Сибилла – нарядно, с нарочитой пышностью одетая, – и не одна. За собой она вела, а точнее сказать, тащили за руку пленника тамплиеров Вита Лузиньяна. Если принцесса шла королевской поступью, твердо и величественно, с горделиво вскинутой головой, то юный рыцарь рядом с ней был похож на зайца, который только того и ждет, как бы задать стрекача. Оторопелый, сгорающий со стыда, он покорно следовал за Сибиллой, уткнув глаза в землю, чтобы избежать сверлящих его взглядов. Вот смотрит на него князь Раймунд, который посвящал его в рыцари, вот Ибелин – его наставник в ратном деле, вот старый коннетабль Онуфрий де Торон… Что они все о нем думают? Кем он им должен казаться? А ведь он – честный человек! Он всегда старался поступать по-рыцарски… Ах, и зачем его только сюда занесло!

Сибилла дерзко вела Вита прямо к возвышению, на котором стоял Раймунд. Чтобы добраться туда, им пришлось протискиваться между рядами скамей.

– Держись, черт тебя дери! Не вешай носа! – прошипел брату Амальрик, когда тот шел мимо.

Сибилла не отпускала руки своего избранника, словно боялась, как бы он и впрямь не сбежал. Так они вступили на помост. Вит затравленно поднял глаза на баронов, чувствуя себя предметом их пристального внимания.

Многие его видели впервые и сейчас с нескрываемым любопытством воззрились на него, изучая и оценивая. Красив – ничего не скажешь! Пригож, как девушка, но – не король… не король…

– Вы стали, рыцарь, причиной раздора в королевстве, – сурово молвил Раймунд.

– Клянусь честью: не по своей вине! – выкрикнул Вит так по-детски, что в зале грянул дружный смех.

Амальрик посинел от злости.

– Уж хоть бы умел взять вину на себя… – сердито бормотал он.

Отовсюду слышались возгласы:

– Трус! Мальчишка! За бабий подол цепляется!

– Молчать! – осадила их Сибилла. – Перед вами – будущий король!

– Король?! Этот?! Ха-ха-ха!…

– Молчать! – поддержал принцессу Ибелин. – Нельзя оскорблять рыцаря!

– Смотрите-ка! Нашелся защитник!

– Не позволим! Не позволим вам венчаться!

– Вот как? Не позволите? – Сибилла сверкнула глазами.

Красивая и грозная, она бросала баронам вызов, ощущая, что она сильнее их. На побледневшем ее лице гневно пылали щеки. Точеные ноздри яростно раздувались. Ибелин смотрел на нее со своего места с благоговейным восторгом.

– Не позволите?! – повторила она. – Так слушайте: две недели рыцарь де Лузиньян содержался под замком у тамплиеров. Все это время я провела с ним. Если король намерен допустить, чтобы его сестра родила бастарда, пусть запрещает брак!

– Ох! – застонал Ибелин, обхватив руками голову.

Гнетущая тишина повисла над собранием после столь откровенного, неслыханного признания принцессы. Раймунд уставился на племянницу с негодованием, смешанным с восхищением. Жослен де Куртене глупо захихикал. Вит молил небеса ниспослать молнию, которая поразила бы его на месте, избавив от этой пытки.

Всеобщее молчание нарушил старый Онуфрий де Торон.

– Позор! Позор! – закричал он, воздевая руки горе. – Выпороть эту… эту… – и изгнать! Вот до чего мы дожили!

Тщетно рыцари старались его успокоить. Озабоченный архиепископ Вильгельм бросился к королю.

Амальрик Лузиньян был вне себя от злости. Никогда, никогда не станет его брат настоящим королем! Бароны не забудут, как он стоял перед ними в тени своей возлюбленной, как будто это она его соблазнила, а не он ее!

– Выведите вон распутницу! – не унимался коннетабль. – Сгинет, сгинет держава, коли самовольство бесстыдной девки возьмет верх над советом!

– На себя бы посмотрели, вы все! – ничуть не смущаясь, ответила Сибилла. – Уж так ли вы сами слушаетесь совета?

Вернулся архиепископ.

– Государь объявляет, что ввиду возмутительного поступка Сибиллы Иерусалимской он лишает ее права на трон и передает его принцессе Изабелле.

– Верно! Верно! Мы согласны!

Сибилла вздрогнула. Такого она не ожидала. Готовая биться до последнего, она злорадно засмеялась.

– Изабелла?! Не прикажете ли теперь ей обвенчаться с Ибелином? Но у нее уже есть жених – младший Онуфрий де Торон, и за другого она не пойдет. Не хотите моего мужа – будет вами править Онуфрий!

Собрание забурлило. Вот ведь наваждение! Старый коннетабль взобрался на скамью, чтобы его было лучше слышно, и кричал, тряся седой головой:

– Благородные рыцари! Мой внук в короли не годится! Он будет еще хуже этого!

– Позвольте! – вмешался Ренальд де Шатильон. – Молодой Онуфрий – мой пасынок. Чем он не король? Я стою за него!

Великий магистр рассерженно фыркнул. Этот глупый петух готов нарушить их соглашение! Волнение в зале не стихало. Архиепископ вновь бросился к королю.

– Сибилла, – сказал вполголоса Раймунд, – опомнись! До чего ты довела совет? Это же балаган, игрище бродячих комедиантов, а не собрание баронов! А ведь тут решается судьба королевства! Судьба королевства!

– Я не отступлю, – произнесла принцесса, сжав зубы. – Слишком далеко я зашла.

– Я не виноват! Я не виноват! – повторял Вит, чуть не плача.

Тем временем подоспел архиепископ с новыми вестями от Балдуина.

– Государь, – сообщил он, – лишает прав на престол обеих своих сестер и просит баронов признать королем сына покойного Вильгельма де Монферрата и Сибиллы Иерусалимской, короновать его без промедления, а регентом при малолетнем монархе назначить Раймунда, князя Триполи. Король настоятельно просит об этом, взывая к милосердию собравшихся и заклиная их позволить ему спокойно отойти в мир иной.