Чтение онлайн

А еще маленьким детям в таких самолетах дают конфеты, и пилоты охотно готовы пустить забавную малышку в черных очках в кабину. А вот взрослому журналисту, который страшно не хочет общаться со своими спутниками, вряд ли так повезет. Я страшно обрадовалась, когда через час мы прибыли на место назначения. Неудивительно: сенатор всю дорогу избегал смотреть мне в глаза, а Шон упорно пытался разобрать свое кресло при помощи украденной у охранников отвертки.

И по правилам ЦКПЗ, в полете нельзя пользоваться беспроводными средствами связи. А мы с Махиром так и не успели поговорить. Нам еще трапа не подали, а я уже включила все свои коммуникаторы и тут же получила кучу входящих сообщений. В почтовом ящике скопилось больше пятисот писем, и ни на одно из них мне не хотелось отвечать.

Возле самолета нас встречали шестеро сотрудников службы безопасности. У Стива в руках была плетеная переноска. Рик вскрикнул от радости, протиснулся мимо Шона и уже через мгновение ворковал со своей ненаглядной Лоис. Кошка вытаращила желтые глаза и нервно била хвостом по бокам.

— Лоис выжила, — заметила я, поправляя очки.

— Куда же он без подружки, — покачал головой Шон.

— Тихо, это сцена трогательного воссоединения.

— Остаюсь при своем мнении, — брат запрокинул голову и посмотрел в лицо Стиву. — Ты ему принес зверька?

— Да, — удивленно отозвался великан.

— А мнеты подарок принес?

— Расскажу вам, где грузовик, пойдет?

— Пойдет. Джордж?

— Я, конечно, рассчитывала на миллион долларов, но если ты еще скажешь, где мой мотоцикл, переживу. На этот раз. — Я натянуто улыбнулась. — Привет, Стив.

— Рад видеть тебя живой и в добром здравии, Джорджия.

— А я рада быть живой и в добром здравии.

Сквозь толпу громил-охранников протолкался Ченнинг, теперь уже не главный помощник. Как только стало понятно, что дело вполне может закончиться Белым домом, его повысили до начальника штаба. Роберт моментально вцепился в Раймана мертвой хваткой.

— Сенатор! У нас только двадцать минут, а надо еще через полгорода проехать. Опаздывать категорически нельзя — тогда Тейт будет выступать один.

Прозвучало это так, будто Райману грозил как минимум конец света.

— А мы, конечно, не можем этого допустить? — Сенатор поморщился и сконфуженно посмотрел на нас. — Простите, но…

— Работа есть работа, — кивнула я. — Давай сюда кошку.

Казинс испуганно прижал переноску к груди. Лоис взвыла.

— Зачем это?

— Несмотря на недавние события и обострение идиотизма, мы все еще журналисты. Если нам, конечно, позволят ими быть.

Я искоса поглядела на Раймана, он в ответ кивнул.

— Рик, поедешь с сенатором и сделаешь репортаж о выступлении, что там оно будет из себя представлять…

— Оно для Дочерей американской революции, [22] — пояснил Роберт.

— Вот именно. — Я нетерпеливо махнула рукой. — Рик, с тебя репортаж об этом самом выступлении, и постарайся сделать его интересным. А мы пока проверим оборудование и разведаем, в какой же очередной притон нас забросила судьба.

Огорченный Рик кивнул и передал мне Лоис. Мне даже немного жалко было их разлучать. Самую капельку. Но нужно переговорить с Шоном, и, как ни гадко самой себе в этом признаваться, переговорить с глазу на глаз. У Рика с Баффи были свои отношения, а Баффи нас предала. Так что он под подозрением. Работать дальше вместе с достопочтенным мистером Казинсом или нет — это мы решим вместе с братом и, естественно, без участия самого мистера Казинса. Если соберемся увольнять — надо тщательно подготовиться.

— Вас поселили в «Плазе», — оскорбился Ченнинг, — вместе с остальными членами предвыборного штаба. Пять звезд, самые современные удобства и сертифицированная служба безопасности. Прошу прощения, сенатор, но у нас нет времени на болтовню. Пойдемте.

Роберт схватил Раймана за руку и потащил к машине. За ними поспешили двое охранников и Рик.

С нами остались Стив и еще один, незнакомый мужчина: латиноамериканец, судя по виду; в совершенно непроницаемых черных очках (либо он их носит по врачебному предписанию, либо не видит вообще ничего), довольно высокий (хотя он и казался маленьким рядом со Стивом).

Я перехватила переноску левой рукой и поинтересовалась:

— Приставили нянек?

— Телохранителей, — без тени улыбки поправил Стив. — Вы, ребята, чуть с жизнью не расстались на дороге. Мы проследим, чтобы подобное больше не повторилось.

— А мы больше не поедем одни в такую даль.

— Неважно.

Ко мне подошел Шон.

— Будете мешать нам выполнять свою работу?

— Нет, делайте свою работу, а мы за вами присмотрим.

Я прямо почувствовала, как вскинулся брат. Ирвины всегда рискуют и лезут в неприятности, чтобы развлечь аудиторию. Когда хороший ирвин «правильно» идет в магазин за кока-колой, зрители следят за этим «полным опасностей, самоубийственным» путешествием, затаив дыхание. А теперь представьте, какой получится репортаж, если за спиной будет маячить телохранитель. Да это для Шона то же самое, что для меня цензура. Я взяла брата под руку и поинтересовалась у нашего караула:

— То есть вы хотите сказать, наша работа стала настолько опасной, что нас уже нужно защищать не от зомби, а от себе подобных?

— Что-то в этом роде, хотя я бы выразился несколько иначе, — ответил Стив.

— Прекрасные получатся заголовки, — саркастически заметил Шон.

Ну ладно, хоть чуть-чуть успокоился. Не выпуская его руки, я повернулась к новому охраннику и взглянула ему в лицо (здесь лучше не полагаться на свое ненадежное периферическое зрение):

— Я Джорджия Мейсон, это мой брат Шон Мейсон. А вы?..

— Андрес Родригес, мэм, — спокойно отозвался тот. — Проверку прошел?

— Об этом спросим присяжных. А пока вы можете отвезти нас в гостиницу.

Лоис громко мяукнула.

— И лучше бы поскорее, а то у некоторых уже нервы сдают.

— И не только у кошки, — вставил Шон.

— Держи себя в руках.

Мы развернулись и пошли к машине. Я все еще не отпускала Шона.

Стив и Андрес уселись впереди. Их силуэты смутно маячили сквозь звуконепроницаемую армированную перегородку, разделявшую салон и переднее сиденье. Как приятно оказаться в одиночестве, почти в одиночестве. Хотя я и не могла заставить себя расслабиться. Я никому сейчас не доверяла.