Чтение онлайн

Дождавшись, когда напарник перевернется носом к стене, бесшумно выбрался и из спальника, и из кухоньки, и из квартиры.

Сна ни в одном глазу. Удивительная легкость и четкость мысли.

Обмотав унты полуистлевшими простынями и сняв с предохранителя "коготь", начал осторожно спускаться вниз, отсчитывая этажи и радуясь странной прихоти строителей, украсивших стены лестничной площадки светящимися полосами, стрелками и огромными надписями, устроившими между этажами огромные световые проемы и выложившими ступени странными, чуть пружинящими под ногой, шероховатыми на ощупь, плитами.

Только зря простыни рвал, боясь разбудить Бена.

Впрочем, ступени эти начались этажа с десятого и днем, как-то прошли мимо сознания, не оставив ни малейшего следа в голове.

Дойдя до пятого этажа тихо выругался — лестничный пролет дальше отсутствовал как вид, видимо громоздясь где в подвале, кучей битого бетона и арматур, согнутых под разными углами и, за двадцать лет, успевших качественно проржаветь.

Фонарик-жучок, модернизированный и улучшенный, с пятью светодиодами, включающимися по очереди, осветил аккуратный спил, на последней лестничной клетке. Аккуратный настолько, что скажу честно — я представления не имею, чем его сделали. Даже не могу себе представить, какой болгаркой надо работать, чтобы отпилить секцию лестницы, от площадки, так идеально.

В фантастике моих времен упоминались мононити, тончайшие клинки и прочая прелесть.

Может, кое-что и пошло в ход?

Убрав фонарик в карман, лег на бетон и замер, вслушиваясь в тишину подо мной.

Особо подозрительного не слышно и не видно. Пропасть в пять этажей, снизу вверх, ни для какого зверя, не преодолима. А птице достанется из "когтя" так, что перья вниз полетят, легко кружась и покачиваясь.

"Хочешь что-то услышать — сядь и не слушай!" — Привалившись спиной к стене и закрыв глаза, замер, сосредоточившись на собственном дыхании.

Первое, что слышится в этом случае — шум крови, пульсирующий стук сердца, легкий шорох одежды. Мы ни на минуту не остаемся в тишине. Отсюда и испытание тишиной.

У нового тела слух оказался так себе и это я выяснил сразу, еще по дороге в деревню. Лишний вес, одышка и давление — не самые добрые друзья специалиста-"слухача". В этом теле, на подлодку, к акустикам, я точно не попаду…

Все можно тренировать. И слух, и зрение. Только терпения для этого надо… А времени — еще больше.

А вот сидя на лестничной площадке пятого этажа, в темноте, становится понятно: времени больше нет.

Не судьба мне сбросить вес, "за два года"…

Тихий шорох существа, коснувшегося стены своей крепкой шкурой, резанул по нервам сильней, чем я ожидал. Следом — неосторожные движения посыпались, как из рога изобилия: кто-то неторопливо двигался по коридорам подо мной, не выше второго-третьего этажа, один раз мне послышался сдавленный стон, но вот это могло быть, как раз, галлюцинацией.

Через 15 минут, фантазия отрисовала в голове замок ужаса, с качающимися, ржавыми цепями, крючьями, стонущими любовниками и прочей ахинеей. Строгая логика, проломившись через картинки, отбросила их назад, прочь в темноту, оставив только один-единственный факт: внизу кто-то есть.

Стараясь не шуметь, не хрустеть суставами, едва ли не на четвереньках, поднялся на шестой этаж и с наслаждением выпрямился.

Мир далеко не полон розовых единорогов. Встречаются и такое, от чего бежать надо быстро и старательно заметать следы.

Покуривающий на лестничной площадке Бен, едва не отправил меня на тот свет, своим хриплым "кха-кха".

— Не кури здесь. Внизу есть жильцы. — Предупредил я, устраиваясь на подоконнике рядом и принюхиваясь табачному запаху.

— Все едино — уже поздно. — Бен открыл окно и выбросил в него окурок. — До утра ждет? Или прямо сейчас начнем собираться?

Пришлось пожать плечами. Если за день вся наша мышиная возня осталась незамеченной, то уж ночью лучше не шевелиться.

— Тогда, я — спать. — Бен зевнул. — Теперь еще и не покуришь, вволю.

— На крышу сходишь, не обломишься… — Стараясь не скрипеть дверью и не клацать замками, я отгородился от внешнего мира и завалился спать, мечтая лишь о том, чтобы утром, все услышанное мной оказалось плохим сном, буйством моей фантазии и стуком крови в ушах.

Утром проснулся от того, что этот жаворонок, чтоб ему летать свободно, умудрился уронить чайник, полный кипятка, на пол.

Хорошо, что сам не обварился, и мне не досталось, но вот грохот стоял такой, будто там не чайник упал, а как минимум — "статуя свободы" рухнула. А потом, восстала и упала еще раз, звеня катящейся по полу, головой.

После завтрака еще раз переложили честно намародеренное, изредка переругиваясь.

Аркан считал, что сдавать надо все оптом, тому же Алексу, а вот я…

Идея мне не нравилась. Слишком много Алекс от нас получает и слишком много интересуется, давая взамен крайне мало. Мастер Сибатси, к слову, более справедлив при расчетах и вопросов не задает вовсе, пользуясь тем, что ему рассказывают.

Я так и заявил Бену, нарвавшись в ответ на то, что я, де, неблагодарный сукин сын, толстая скотина, скверно относящаяся к своим и вообще — провокатор и мистификатор.

После моего напоминания, что к "своим" я не отношусь — изначально, морпех почесал затылок и решительно отложил в сторону самые дорогие товары — оружие и патроны.

К баллонам он так и опасался приближаться, словно только от одного его вида они прохудятся и взорвутся — одновременно. И это человек, с офицерскими погонами!

Так же, между делом и руганью, решили, что на первые этажи полезем завтра, с утра. Только, не через верх, а осторожно, ножками по земле.

Я пойду, а Бен, как более меткий и опытный, будет страховать меня с ковра-самолета, заодно и эвакуировать, если там, внутри, станет совсем не холодно.