Коридор
Шрифт:
В дверь заглядывает нянечка:
– Борисенко! К директору.
Ну‚ всё! Вот и выдал...
– Иду‚ – неожиданно вскакивает Витька Борисенко и идет по ряду.
Восьмой "А" охает.
– Тихо! – кричит Пипин Короткий. – Борисенко‚ ты сделал?
– Я.
– Зачем?
– Захотелось.
– Вон! – и Пипин Короткий распахивает настежь дверь.
Порядок восстановлен‚ можно продолжать урок. Пипин Короткий путается‚ сбивается‚ объясняет кое-как‚ а ребята уже не слушают‚ а кто слушает‚ тот не понимает. Такого еще не бывало в их богатой практике...
Вдруг – звонок. Намного раньше. Что такое? Почему? Не успели разобраться – все классы в коридор высыпали. Раньше не раньше‚ а обратно не загонишь. Перемена.
7
Выскочили из класса‚ побежали вниз‚ а Витька уже навстречу идет‚ за сумкой‚ и позади него плетется Саша Антошкин‚ от страха приседает. Выгнали Витьку из школы‚ выгнали на неделю за безобразное поведение. Он только к директору вошел‚ пристально поглядел на Антошкина‚ и тот сразу же подтвердил‚ что именно Витька в шкаф его запихивал. Иван Егорыч не поверил‚ его просто так не возьмешь‚ попросил Витьку постоять в коридоре‚ остался с Антошкиным наедине. Витька постоял-постоял да и нажал на кнопку звонка. То ли нарочно‚ чтобы не дать им поговорить‚ то ли случайно: руки чесались. Выскочил из кабинета Иван Егорыч‚ закричал‚ руками замахал‚ выгнал Витьку на неделю из школы. За звонок и за Антошкина.
В суматохе позабыли про следующий урок. А следующий – урок истории. Придет историк‚ контуженный на войне‚ комок нервов с вечной головной болью‚ с дергающимся глазом‚ с играющими желваками‚ придет‚ скрипя протезом‚ держа в руке длинную указку‚ которой он достает до третьего ряда. Он сядет боком к столу‚ с облегчением вытянет ногу: "К доске пойдет..."‚ и палец с прокуренным ногтем поползет снизу вверх по журналу‚ – всегда снизу вверх‚ это они хорошо знают‚ – и сердце замирает‚ когда палец проползает мимо твоей фамилии‚ и не боится один только рыжий Вячик‚ который знает всё наизусть‚ да и он‚ наверное‚ боится... А ведь историк ничего плохого не делает‚ только дотягивается длинной указкой и легонько постукивает виновного по голове‚ не потому‚ что тот балуется‚ – об этом даже подумать страшно‚ – а просто невнимательно слушает или громко говорит: говорить надо тихо‚ очень тихо‚ он и урок объясняет шепотом‚ морщась от постоянной головной боли... Зато дисциплина у него на уроках образцовая. Все учителя завидуют.
Третий звонок прозвенел‚ а историка всё нет. Ребята переглядываются‚ боятся удаче верить. Вдруг открывается дверь‚ входит секретарша директора‚ говорит печально:
– К сожалению‚ урока не будет. Заболел наш...
– Ура!! – взревел восьмой "А". – Домой!..
– Тихо! – кричит секретарша и дверь загораживает. – Постройтесь. Будем выходить организованно.
А все уже построились и толкаются‚ и кричат на замешкавшегося Леонарда Вахмистрова‚ чтобы скорее собирал свои петиханские рисунки. Быстро спускаются по лестнице‚ напирая на секретаршу‚ и в дверь‚ и на улицу‚ на вольный воздух‚ и забыли про директора Ивана Егорыча‚ который велел остаться после уроков‚ и забыли про завуча Елену Васильевну‚ которая тоже велела остаться‚ и про преступления забыли‚ и про наказания. Завтра‚ завтра останутся‚ завтра разберутся‚ кто написал матерное слово поперек Индийского океана‚ чью драную сумку тащили на ремнях по школьному фасаду‚ зачем ползли на партах за немкой Ольгой Матвеевной... Завтра‚ завтра... Завтра – не сегодня.
Вывалились на улицу‚ а на заборчике сидит Витька Борисенко‚ на солнце щурится. Подошли‚ обступили кругом‚ встали и смотрят. Человек совершил подвиг. Человек принял вину на себя. На человека стоит посмотреть.
– Все? – спрашивает Витька.
– Все.
– Пошли.
Кучкой идут через двор‚ а Колька Борисенко‚ на голову выше каждого‚ идет рядом с Витькой‚ выкрикивает в голос:
– Братан у меня... Ну‚ братан! Золотой братан...
Пришли за сараи‚ встали в кружок: посредине Витька‚ Колька и Костя Хоботков. Саша Антошкин‚ герой дня‚ позади всех.
– Бей‚ – командует Витька. – Ты первый.
Костя не любит драться. Не любит‚ потому что боится. Боится‚ потому что не умеет. Не умеет‚ потому что не любит.
– Бей! – повторяет Витька. – Два раза.
– Бей! – кричит кто-то. – Чего стоишь?
– Бей! Бей!!
Колька Борисенко садится на камушек‚ ноги скрестил‚ колени в стороны: этакий великолепный мужской экземпляр. Сидит и курит. Курит и поплевывает.
– Бей‚ – нагло ухмыляется Колька и зубом цыкает‚ рожу подставляет. – Чё ж ты не бьешь?
– А–аааа... – то ли вскрикивает‚ то ли всхлипывает Саша Антошкин‚ визжит‚ топает ногами и головой в живот сбивает Кольку на землю. Лежит Колька‚ барахтается в пыли‚ а Антошкин насел сверху‚ молотит кулаками по лицу‚ по голове‚ коленками бьет в пах. Здоровый малый Антошкин‚ а умения в драке нету. Стоит восьмой "А"‚ смотрит. Никто не помогает‚ никто не мешает. Колька изловчился‚ дал разок: Антошкин к сараю укатился. Конец драке.
Антошкина подняли‚ отряхивают‚ успокаивают‚ а он размазывает по щекам пыль со слезами‚ кричит яростно:
– Я теперь каждый день бить его буду... Каждый! Вот увидите...
А Колька Борисенко грязь из ушей выковыривает‚ матом ругается.
Костя идет домой по Большой Молчановке. Мимо своей школы‚ мимо женской‚ мимо дома‚ где консервной банкой высадили окно‚ мимо детской поликлиники‚ мимо дровяного склада‚ мимо родильного дома имени Грауэрмана‚ мимо аптеки на углу Воровской‚ куда надо подниматься по ступенькам‚ мимо булочной‚ мимо дома полярников‚ мимо фармацевтического института...
Пришел домой‚ поел‚ лег на диван лицом в подушку‚ заснул. Лучший способ от любой неприятности – поспать. Проснешься – всё то же‚ ничего не изменилось‚ но легче‚ Привычней.
8
А к вечеру в квартире умерла бабушка. Циля Абрамовна.
Приехал с гастролей цирковой артист Петя Лапушкин. С молодой женой. Открыли дверь в комнату‚ распахнули окна‚ чтобы выпустить застоялый воздух‚ жена Пети‚ не снимая пальто‚ прошлась по комнате‚ разглядывая место своего дальнейшего жительства. Она "каучук"‚ человек-змея. Маленькая‚ гибкая‚ девчонка девчонкой. Случай свел их в одной программе. Там и расписались‚ там и свадьбу сыграли‚ прямо на манеже.
Пришли жильцы‚ набились в комнату‚ расселись на диване‚ на стульях‚ стали молодую жену оглядывать. "Тося"‚ – говорит‚ и жесткую ладошку протягивает. Полез Петя в чемодан‚ достал две бутылки. Поздравили‚ выпили и ушли по своим делам‚ чтобы молодым не мешать.
Тетя Мотя пошла в церковь. Замаливать грехи свои и общие‚ свечки ставить‚ нищих оделять‚ кликушествовать на всеобщее умиление. Дядя Паша и тетя Шура‚ Нинкины родители‚ парадно приоделись и пошли во МХАТ. Культпоход фабрики на пьесу великого пролетарского писателя Максима Горького "На дне". За ужином накормили Нинку чесноком и ушли спокойные. После чеснока не очень-то нацелуешься. Нинка пожевала чаю‚ мятных таблеток‚ платье накинула, убежала на свидание. Софья Ароновна в поликлинике: сверлит‚ пломбирует‚ население обслуживает. Семен Михайлович Экштат по бульвару гуляет‚ пьет сельтерскую воду возле памятника Пушкину. Манечка с кавалером в консерватории: строго‚ скромно‚ возвышенно. Самарья с Хаймертдиновым у директрисы на дне рождения. Сидят за одним столом дружным детсадовским коллективом‚ пьют разведенный медицинский спирт‚ песни запевают. "Что ж ты‚ Вася‚ приуныл‚ голову повесил..." Жена Лопатина уехала с обеда сдавать галстуки. Приемный пункт за городом‚ вернется не скоро‚ переждет на платформе людскую сутолоку‚ часы пик. Лопатин Николай Васильевич задержался на работе: он в такие дни всегда задерживается‚ а Веня Вдовых не пошел в вечернюю школу: он в такие дни никогда не ходит. Воспользовался отсутствием тестя и тещи‚ блаженствует с Лялей в отдельной комнате. Цирковой артист Петя Лапушкин ушел к друзьям‚ показывать молодую жену. Мама Кости на службе: печатает‚ стенографирует‚ глушит себя непомерной работой. Сергей Сергеевич переоделся‚ ушел в клуб. Торжественный вечер‚ посвященный тридцать первой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Доклад‚ концерт‚ танцы‚ буфет-складчина. Заикнулся было‚ что не хочет в буфет‚ так на него накинулись: "А кому охота? Каждый мог отказаться..." Костя с няней рано легли спать. Костя на кровати‚ няня на полу. Она–то и услыхала через стенку‚ как застонала Циля Абрамовна‚ как прокричала неразборчиво чужим‚ незнакомым голосом.