Коридор
Шрифт:
А Самарья давно уж в постели лежит‚ глаза в тоске жмурит‚ дорогие черты вспоминает – вспомнить не может. Детей нет‚ забот нет‚ хлопот тоже нет. Приготовить – чуть‚ постирать – и того меньше. Работает Самарья завхозом в детском саду‚ продукты принимает‚ накладные подкалывает‚ а летом вместе с садом выезжает за город: лес‚ речка‚ отдельная комната‚ еда из общей кухни на двоих с Хаймертдиновым. Детей кормят кашей‚ киселями‚ провернутыми котлетками‚ и от такой пищи весь женский персонал‚ – и директор‚ и врач‚ и бухгалтер‚ и воспитательницы‚ – поправляется‚ как на дрожжах‚ – гладкие‚ сытые‚ налитые до спелости‚ – и Хаймертдинов поправляется тоже. Одна Самарья худая‚ черная‚ будто горит в ней вечный огонь‚ выжигает изнутри.
Приезжают в сад комиссии‚ ревизии‚ просто начальство: покупаться‚ позагорать‚ подкрепиться питательной детской пищей. Директриса – человек опытный: и накормит вволю‚ и аптечным спиртом напоит‚ и работу с детьми покажет. За месяц до больших праздников дети перестают гулять‚ репетируют праздничные концерты. Танцы‚ пение‚ литературно-музыкальный монтаж с участием воспитательниц. В прошлом году один важный товарищ сделал директрисе замечание: "Все хорошо‚ – сказал‚ – и цветочки‚ и ручейки‚ и ягодки. Но несколько аполитично. Висит в зале портрет‚ а дети не обращают на него внимания".
Директриса перепугалась‚ обещала к другому разу исправить ошибку. А как ее исправишь? Как заставишь несмышленого малолетку глядеть на портрет? Выручила шустрая воспитательница. Всё лето за каждым завтраком учила детишек: "Какаву хочешь?" – "Хочу". – "Скажи: дяде Сталину ура!" И к другому: "Какаву хочешь?" – "Хочу". – "Скажи: дяде Сталину ура!" И к третьему. И ко всем: "Дяде Сталину ура! Дяде Сталину ура!" Праздник прошел великолепно‚ дети кричали‚ как надо‚ важный товарищ пожал директрисе руку‚ но вскоре при репетиции новогоднего концерта столкнулись с новой трудностью. В ответ на возглас: "Кто это нам подарки принес?" вместо обычного "Здравствуй‚ дедушка Мороз!" вся младшая группа‚ как один‚ упорно кричала: "Дяде Сталину ура!" Их начали спешно переучивать‚ но дело шло туго‚ – то ли из-за отсутствия времени‚ то ли из-за отсутствия "какавы"‚ – и тогда воспитательницы тоже начали кричать: "Здравствуй‚ дедушка Мороз!"‚ и на празднике они перекричали тех малышей‚ которые упорно пищали: "Дяде Сталину ура!"
Концерт опять прошел с большим успехом‚ важный товарищ опять пожал директрисе руку и сделал всего одно замечание. "Хорошо‚ – сказал он. – Очень хорошо. Только взрослые‚ к сожалению‚ более активны‚ чем дети. Это плохо. А так – хорошо!"
6
Четвертый урок – алгебра.
Пришел Пипин Короткий‚ встал в дверях – маленький‚ морщинистый‚ шея из складочек‚ голова – шар бильярдный‚ мохнатые брови навесиком‚ брюки балахоном‚ под пиджаком ковбойка‚ – встал‚ носом покрутил и говорит:
– А у вас тут не амбре...
Пипин Короткий живет за городом‚ ежедневно глотает кислород напополам с озоном и от этого очень чувствителен к духоте‚ пыли и прочим детским запахам. У него и сад имеется‚ и огород‚ и коза‚ и дачники летом‚ и вообще он человек сельский‚ городскую жизнь не уважает‚ потому что в городе в тяжелые времена не прокормишься. На его памяти тяжелых времен было предостаточно‚ а у него‚ как-никак‚ жена‚ шесть душ детей‚ – самый последний родился‚ когда ему под пятьдесят было‚ – и он бережет себя‚ хочет подольше прожить‚ чтобы всех детей на ноги поставить.
– Садитесь‚ – разрешает он‚ и не обнаружив в воздухе пыли и посторонних примесей‚ прямо от двери кидает на стол свой большой черный портфель. Столько лет он его кидает‚ что никогда не промахивается‚ а портфель от этого потрескался‚ углы облупились‚ ручка оторвалась‚ замки не закрываются. Так и носит его подмышкой‚ согнутый пополам‚ руки в карманах.
Ребята усаживаются‚ стукают крышками‚ а он в дверях стоит‚ ждет. Раз портфель бросил‚ значит урок будет. А то может и не бросить‚ уйдет в учительскую‚ пока пыль не уляжется и свежего воздуха не напустят. Пипин Короткий – человек не злой. У него опыт‚ он еще в земской школе учил‚ и хорошо знает‚ что у злого учителя самые упрямые ученики‚ и потому злой учитель живет на свете меньше‚ чем добрый. Он добрый‚ ему много прожить надо. Ребята его сразу раскусили‚ у них на такие вещи нюх. В первый раз пришел‚ слова еще не сказал‚ только встал в дверях‚ вытащил громадный платок‚ трубно сморкнулся‚ а они уже поняли – добрый. У него если провинишься‚ сразу же: "Встань столбом!"‚ а сам ходит вокруг‚ глазки хитрые-хитрые‚ голова набок‚ – она у него круглый год загорелая‚ и складочки на шее тоже загорелые‚ – походит вокруг‚ как кот у сметаны‚ снизу вверх посмотрит и ласково говорит: "Ну‚ враг мой внутренний... Погляди‚ какой ты большой. На тебе сенбернара можно вешать". Ребята хохочут‚ а он от удовольствия жмурится. Всем одно и тоже говорит‚ кроме Леши Костикова. Они с Лешей одного роста‚ на него и на Лешу сенбернара не повесишь. В лучшем случае – таксу.
Пипин Короткий всегда проводит перекличку‚ и надо встать‚ а он внимательно поглядит‚ подумает‚ головой кивнет: "Садись". При перекличке оказалось‚ что исчез куда-то Саша Антошкин. Только что был‚ а теперь нет его‚ и никто не знает‚ куда подевался. Пипин Короткий закрывает журнал‚ ходит по рядам‚ объясняет новую тему. "Ура... что? Уравнение. Много... что? Многочлен..." Он спрашивает‚ а отвечать не надо. Это он себя спрашивает. Это у него манера такая. На уроке геометрии ни циркулем не пользуется‚ ни линейкой. Прямые линии от руки проводит‚ окружности – тряпкой. В одну руку зажмет конец тряпки с мелом‚ другой конец приложит к доске. Раз! – и окружность. Ловкий старичок Пипин Короткий.
Вдруг что-то послышалось. Вроде бы‚ "ой‚ ой..."
– Это что? – спрашивает Пипин Короткий.
Все слушают. Тихо.
– Это на улице‚ – говорит Колька Борисенко.
Вдруг опять. Подольше и посильнее. "Ой‚ ой‚ ой‚ ой..."
– Кто это?
– Это на улице‚ – успокаивает поспешно Колька. – Не обращайте внимания.
Тут как застонет... Как заноет... Во весь голос! "Ой-ой-ой... Ай-ай-ай... Ой-ой-ой-ой... Ай-ай-ай-ай..."
– В коридоре‚ – говорит рыжий Вячик.
– В стене‚ – кричит Вовка Тимофеев.
– В шкафу‚ – уточняет Рэм Сорокин. Он ближе всех к шкафу сидит. Ему слышнее.
Стенной шкаф закрыт на задвижку. Открыли дверцу‚ а оттуда валится Саша Антошкин – вся спина от штукатурки белая. Стоит‚ приседает молча – коленки не держат. Все полочки из шкафа вынуты и на дно положены. Сам шкаф мелкий-мелкий: не иначе‚ когда закрывали‚ большую силу прикладывали‚ чтобы Антошкина умять.
Пипин Короткий буро покраснел‚ будто сразу обгорел на солнце‚ нижнюю губу выпятил:
– Кто?!
– Это не мы... – на всякий случай торопится рыжий Вячик.
– Это не мы... – поддакивает класс.
– Кто?!..
– Никто... – шепчет Антошкин‚ а сам по-воробьиному глаза прикрыл.
– Вон! – командует Пипин Короткий. – К директору!
Весь класс смотрит на Кольку Борисенко. Он сделал. Больше некому. Значит‚ скоро за Колькой придут. Вот и повод. Вот и выгонит его Иван Егорыч. Давно уж собирается. Антошкин‚ конечно‚ выдаст. Антошкин наедине с директором любого выдаст. Не от боязни наказания‚ а от неопределенности положения. С ним‚ с Антошкиным‚ нельзя идти в разведку. Да он и сам не пойдет‚ потому что в разведке отовсюду подстерегает неизвестная опасность‚ будто тысячи Колек Борисенко могут неожиданно щелкнуть по носу.