Шрифт:
Глава 1
Далила сидела у окошка и наблюдала те звезды, которые были видны, так как с этой стороны дом Кирсановых расположился так, что общее ночное освещение не мешало данному занятию.
Это не был кабинет Хрисанфа, где супруги нередко обитали, и где вместо потолка был доступ к небу: напрямик, либо чаще прозрачный купол, поскольку жена была мерзлява. Там находиться она предпочитала с ним вдовоем. Теперь дети спали, и хотя уже был второй час ночи, Далила решила дождаться мужа во что бы то ни стало. Просто прихоть.
Он не обнаружил её в их спальне, пускай это могло быть для него предсказуемо, Агний, всё же, хотел привыкнуть к обычности: ведь в обычности любящие друг друга люди встают вместе и засыпают вместе. Он инстинктивно побрел к правому крылу и нашёл её дремавшую в глубоком мягком кресле, которое недавно обшил матерей, напоминавшей помесь бархата с чем-то уютным и естественным, но в то же время прочным и лёгким в уходе.
– Такая соня. Может, поставить сюда диванчик?
Она проснулась от его тихих рассуждений и потянула к нему руки и тело в фланелевой пижаме с весёлыми рисунками из зверят и звёзд.
– Не уходи.
– Я только что пришёл.
– Вижу.
Хрисанф усадил её к себе и осторожно покачивал, потому что она, всё-таки полуспала и скорее всего ему так и придётся просидеть восемь часов, чтобы не потревожить её лёгкие невесомые сны.
– Малышка.
– Не говори так.
– Спи-спи.
– Обратись ко мне как к равной.
– Как можно. Ну ничего.
– Что вы делали?
– Тестировали того нового персонажа в той новой игре Калиты.
– Придурки.
– А ты умеешь сравнять нас за долю секунды.
– Было весело?
– Да. Прости.
Далила оторвалась от сонливости и поцеловала его.
– Что лучше: я, или когда меня нет?
Хрисанф не удержался и запустив руки ей в подмышки, прижал к себе и вдохнул в себя запах её волос и сонного тела.
– Конечно, ты! Что за глупый вопрос.
Она почесала кончик его носа и попыталась укрыть обоих вязаным пледом.
– Все говорят, что брак убивает любовь.
– Опять идиотизм. Моя любовь с каждым нашим совместным днем только крепнет.
– Скажешь тоже. Хотя заболтать ты всегда умел здоровски.
Агний отвернулся к окну и нарочито стал игнорировать её ласки.
– Я обиделся.
– Что?
– Не что, а почему.
– Почему?
– Потому что я не умею обижаться, особенно на тебя. Ах, если б я умел, я сейчас надулся бы как индюк, бросал бы двусмысленные взгляды в твою сторону, а потом устроил бы скандал, в завершении которого ты бы ползала у моих ног, просила прощения и сварила бы мне малиновое варенье, ягоды бы до этого сама собрала, обжигая пальцы в колючках. Так бы я хотел.
– Акаары быьылах.
– Ну, конечно. Ведь ползал бы я, а не ты.
– Дабл бакайарошка.
Далила окончательно проснулась, немного заставила себя, и через несколько минут бережно коснулась его подбородка и аккуратно повернула голову мужа лицом к себе.
– Ну, хорошо, я поползаю.
Хрисанф не смог сдержаться и расплылся в улыбке до ушей хоть завязочки пришей.
– Мы, конечно, актёры погорелого театра, но я не могу просто. Прости, что такой простоватый и лох в общем.
Он обнял её и они долго целовались, как будто не виделись несколько месяцев. Далила не стерпела и первая начала растегивать его одежды.
– Это всё потому что ты старый гребаный романтик.
– Не обзывай меня так. Иначе…
– Что? Опять накуксишься?
– Нет (помогает ей себя раздеть).
– Уйдёшь играть в свои гребаные игрушки?
– Нет.
– Ну, Агний!
– Завтра не выпущу тебя из спальни, никуда. Тогда ты скажешь, что я совсем не романтичный.
– Ну, хорошо, сдаюсь. Я просто люблю тебя.
– А я люблю-люблю-люблю!
– Опять попался.
– Ну, хорошо, сдаюсь! Я старый гребаный романтик.
Глава 2
Хрисанф не хотел будить Далилу с утра пораньше, поэтому задержался дома, точнее, в спальне до восьми часов. Потом, всё же, осторожными поцелуями дал времечко, чтобы она постепенно стала потягиваться, зевать и заодно бурчать.
– Можешь убираться. Можешь проскользнуть мимо, как вор, и оставить меня одну с детьми наружу и детьми внутри.
– Нам надо поговорить, дорогая.
– Нет, это мне надо поговорить с тобой, дорогой.
Поскольку женщина опять была беременна, Агний в настоящем был предельно осторожен в постели, то есть, в основном, большинство удовольствия и внимания теперь должно было доставаться ему, а ей стоило просто быть спокойнее и быть просто рядом. Это всё что от неё требовалось.
– Здорово. Значит, мы снова на одной волне.
– Не думаю.
Хрисанф бережно прислонил голову к её животу, чтобы она перестала его в чем-то укорять, хотя поддевки и укоры с её стороны были для него также приятны, как и просто молчание. Всё её существо, существование, манеры, характер, капризы, норов – всё его устраивало до такой степени, что он сам не мог описать, как такое вообще с ним могло произойти.
– Нежность моя, ты вчера так старалась. Что с тобой? Или уже гормоны (из вопроса жене чуть было не перешёл в рассуждение с самим собой, что с ним бывало постоянно ввиду слишком долгого одиночества).