Контрабанда
Шрифт:
То, от чего стало вдруг невыносимо страшно.
– Все в порядке, – словно самому себе сказал юноша.
– Тогда идем! – сказал детектив решительно.
Благодарить Штыря он, видимо, не счел нужным.
Просто поднялся и быстро направился к выходу. Гильза отправился следом. У выхода задержался и посмотрел на стикса. Тот продолжал сидеть в оцепенении, словно из него вынули батарейки.
– Что это с ним? – уже на улице поинтересовался практикант.
– Он умирает. Жизненную силу стиксов несет весь клан. Если их остается меньше двух-трех, они не могут существовать дальше. Тот, кто оставил ему жизнь, выбрал ему долгую и мучительную смерть. Впрочем, зная про его делишки и дела почившего клана, такой финал закономерен.
Некоторое время они шли молча. Потом сыщик добавил:
– Кстати, о финале. Когда я узнавал, где находится эта служба доставки, я заодно поинтересовался и местной традицией свинопоклонничества. Она с самого начала показалась мне странной. Знаешь, какой сюрприз ждет нашего парнокопытного друга?
– Какой?
– Ты будешь смеяться: его все-таки съедят. Причем в особо изощренной форме: живьем, пока он трепыхается и чувствует боль. Потихоньку, постепенно – они это умеют и ценят. Большие затейники и гурманы, эти стиксы. Обглодают все кости, выжрут все внутренности, а наш Окорок до последнего будет визжать и надеяться, что это какая-то нелепая ошибка.
– Но как же так?! – обмер Гильза. – А как же рассказы про райскую поросячью жизнь, про то, что они здесь вроде домашних котов?!
– Чистый обман и замануха, – подмигнул сыщик. – Чтобы еда сама стремилась в этот прожорливый мир. Знаешь, есть рыба такая – у нее на отростке-поводке перед пастью болтается светящийся «фонарик». И мелкая рыбешка сама плывет на свет – прямо в зубастую пасть. Очень удобно.
– Как-то нехорошо получилось…
– Такова жизнь, – пожал плечами ИО.
– А давайте его спасем! – жалобно взмолился Гильза. – Ну, как это можно: он говорит, понимает все, а его возьмут и сожрут таким зверским образом! К тому же, это подло – так заманивать ничего не подозревающую жертву!
– Да, благородства тут не много. Стиксы есть стиксы. Но если мы вернем его в Лагор и отпустим – нас лишат заработка.
– Да на что нам нужны такие заработки! – хмуро сказал Гильза. – Окорок, конечно, полная свинья, но помочь ему надо!
– А обо мне ты подумал?! – недовольно воскликнул детектив. – Опять протаскивать между мирами такую тушу! А мне еще твоих адресатов искать!
Но, наткнувшись на умоляющий взгляд Гильзы, сыщик глубоко вздохнул и махнул рукой.
Окорока держали неподалеку от дома-скалы, в странной шарообразной клетке, будто выпиленной из цельного камня. Завидев посыльных, Окорок тоненько завизжал:
– Спасите! Помогите! Меня, кажется, хотят сожрать!
Хитрук присел рядом с клеткой и грустно посмотрел на свина:
– А может, тебе надо смириться? Может, это просто судьба такая?
– Нет!!! – хрюкнул Окорок, уткнувшись рылом в просвет между каменными «прутьями» клетки. – Не может у меня быть такой судьбы! Я еще слишком молод, у меня все впереди! У меня планы!
– Ну ладно, – сказал сыщик. – Тогда будем перемещаться обратно!
– Но я же боюсь! – заныл свин. – Я же…
Гулко ухнуло. Окорок шлепнулся на дно клетки. Сыщик спрятал револьвер. Просунул руку между «прутьями», нащупал теплое брюхо, прикрыл глаза.
– Как же мне надоело это свинство! – с чувством пожаловался он. – Только ради тебя, мой юный падаван. Чтоб не душить в зародыше твои благородные порывы…
– И опять мы в чужом мире, без денег и перспектив. Впрочем, здесь нам уже делать нечего. Все, что можно, мы узнали, и пора возвращаться в Москву.
Они брели по бедной окраине, сторонясь центральных улиц. Данное обстоятельство очень угнетало Гильзу – его тянуло в центр, где высились прекрасные здания, кипела незнакомая жизнь, где шумели толпы пришельцев из самых удивительных миров.
– Так чего же мы ждем? – нехотя спросил Гильза.
– Ждем окончания адаптации, – терпеливо объяснил сыщик. – Разве ты еще не понял? Скакать по мирам, как зайцы, невозможно, по крайней мере, людям Земли. После перемещения должно пройти какое-то время. Иначе стал бы я отсиживаться в этих трущобах, когда каждая минута в Лагорe стоит мне кучи нервов! Куда с большим удовольствием я бы сейчас сидел в «Мандрагоре» да глинтвейн потягивал.
– Что это еще за «Мандрагора» такая?
– О, ты не слыхал про «Мандрагору»? Это же лучшая таверна в Л агоре! И находится она на площади Всех Миров, как раз там, куда нам с тобой соваться никак нельзя.
– Может, пойдем тогда в ту харчевню? – робко предложил Гильза. – Как ее? «Эльдорадо»! Уж больно есть хочется…
– Есть охота, это точно, – признал Хитрук. – Да только кое-кто наш законный заработок променял на сомнительное благородство. Знаешь, я бы сейчас с удовольствием заточил хорошо прожаренный кусок этого свина – под вино и хорошую музыку!
Детектив плотоядно потер руки. Практикант лишь жалобно вздохнул. Он задумчиво сунул руки в карманы джинсов, скрытых под плащом. И с удивлением нащупал нечто круглое и металлическое.
Этот была монетка, припрятанная еще в детективном агентстве.
– А у меня вот что есть…
Детектив лихим движением смел монетку с ладони юноши.
– Это я называю удачей! – хохотнул он. – Молодец, практикант, хвалю! Ну, что же, пир не обещаю, но на пару кружек пива с яичницей мы можем рассчитывать!
Харчевня «Эльдорадо» встретила их все тем же смрадным полумраком, что, однако, на этот раз не произвело на Гильзу столь тягостного впечатления. Она показалась даже уютной, несмотря на обилие мрачных личностей, рассевшихся за длинными столами. Кажется, он уже успел привыкнуть к этому архаичному на первый взгляд миру.
Хозяин мигом притащил огромные глиняные кружки с прохладным пивом, кривоватые тарелки с дымящейся яичницей и полкраюхи хлеба.
– В такой момент обычно и понимаешь, как мало нужно для счастья, – активно жуя, философствовал детектив. – Ас деньгами и в Лагорe неплохо устроиться можно. И вообще, зря я не хотел сюда отправляться: так хоть размялся, тряхнул, так сказать, стариной!
Несмотря на голод, Гильза не мог есть.
Он вспоминал ту странную вспышку в мозгу, когда взял в руки карточку с нацарапанным на обратной стороне одним-единственным именем, и никак не мог выкинуть из головы этот эпизод.