Чтение онлайн

– Вот я, например, не гонюсь за большими заработками.
– С гордостью сообщила она.

Никто не ответил. Пассажиры триарда решили не вступать в спор. Поняв, что дискуссия не состоится, троллиха крикнула водителю:

– Любезный, закрывай дверь и поехали! Незачем ждать опоздавших. Мне надо прибыть в столицу вовремя, меня матушка ждет.

Трудно сказать, что сделал бы гном, но Сирин и Мурзик уже успели влететь в триард. Сирин так запыхалась, что едва смогла добраться до ближайшего кресла, и упала в него. Мурзик аккуратно пробрался в угол между ее креслом и стенкой и лег, подальше от посторонних глаз, тяжело дыша. Гном подмигнул девушке, закрыл дверь и поехал.

– Сколько стоит до Соединенной?
– еле выговорила Сирин, стягивая с плеч рюкзак.

Через проход сидел поджарый, спортивного вида гоблин. Он перестал крутить ручку маленького дорожного приемника, и, с интересом взглянув на девушку, подсказал:

– Двенадцать.

– Подорожал проезд!
– вздохнула тощая гоблинша.

Сирин молча кивнула, нашарила кошелек нужную сумму и протянула:

– Передайте, пожалуйста!

Троллиха сзади тотчас встрепенулась и подала голос:

– Ишь, какая шустрая! А кто за зверя твоего платить будет?

Сирин хотела передать еще деньги, но гоблин ее остановил:

– С какой это стати?! За малых детей, за ведра с саженцами или, вон, за ту лопату с граблями, тоже скажешь платить надо? А чем зверь хуже?

– Пусть и за ведра платят!
– парировала троллиха.
– Нечего проход загораживать. Вот я, например, никогда ничего постороннего не вожу.

Намек тут же заметили. Посреди триарда всполошилось семейство мумми. Судя по количеству узлов, ведер и сумок, они возвращаются в столицу из своего загородного дома. Младший сынишка мирно спал на коленях у матери, дочь - подросток что-то помечала карандашом в журнале с выкройками, а толстый и лысый папаша сжимал в руке большую лопату и как будто дремал. Но после слов троллихи он тот же выпрямился, потряс лопатой как флагом, и громко спросил:

– С каких это пор в автобусах за лопаты надо платить?

– А с каких - за собак?
– крикнул гоблин.

Тут заговорили все разом, ругая современные нравы, цены, чужое хамство и, конечно, дорогу. Триард трясло на ухабах и выбоинах, в салоне пахло бензином и старым тряпьем, пассажиры бубнили на разные голоса. Сирин понемногу начала засыпать. Проснулась она, только когда триард миновал мост в разливе реки Белой, да и то лишь оттого, что Мурзик ткнулся лбом ей в колени и тихо заурчал.

Сон в душном транспорте похож на провал, проснувшись, Сирин не могла понять, где она, куда едет и что за окном, легкие сумерки или рассвет. Пассажиры дремали, только гоблин все так же слушал свой дорожный приемник. На Соединенную опускался вечер. Несколько секунд Сирин тупо смотрела в окно, пока не узнала Светлый бульвар на въезде в район Белоречье. Она помнила, что за углом есть остановка соляруса, идущего в центр, почти к ее дому. Сирин встала и на ватных ногах прошла по проходу. Попросила остановить.

Свежий ветер сорвал липкую паутину сна, Сирин с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Остановка была совсем близко, перед ней красовался сквер. Клены в нем шумели молодой темно-красной листвой. Как назывался такой вид, Сирин забыла, но помнила, что он интересен тем, что весной деверья одеваются в бордово-красный наряд, а летом постепенно меняют цвет листьев на обычный зеленый. Если бы не маленький размер молодых и нежных листьев, можно было бы подумать, что в сквер пришла осень.

У самого входа, на площадке, стоял дозорный фонтан, один из тех, что призваны следить за покоем в столице. Такие фонтаны с чашами-зеркалами устанавливали для обеспечения порядка и безопасности. Маги Светлого совета потрудились на славу, изобретая их. Пока вокруг все было тихо, вода в чаше оставалась зеркально гладкой, но стоило кому-то нарушить спокойствие, как водное зеркало вмиг изменялось, сигнализируя о беде.

Чаша возвышалась в самом центре фонтана, по бокам ее украшали литые фигурки, меж ними били струи воды, превращая чашу цветок с многочисленными лепестками. Фигурки на каждом таком фонтане были свои, неповторимые, к примеру, перед дворцом Совета вокруг чаши плясали забавные медвежата, а здесь, на окраине, сидели птицы с диковинными хвостами. Когда-то Сирин видела таких в детских сказках, они немного напоминали куриц, но были намного больше и красивее. Яркие, блестящие, на макушке царственный венчик, но главным достоинством птиц был хвост - длинный, красивый, раскрывающийся как веер. Скульптор так и изобразил птиц, сидящими по краю чаши с гордо поднятыми головами и раскрытыми опахалами хвостов. В школе, в учебнике зоологии, Сирин читала, что такие птицы называются павлинами. Очень жаль, что ныне их почти не осталось. Павлины жили только на юге, там большинство земель затонуло, в оставшемся Оркусе велись бесконечные войны, когда же войны стихали, гоблины ловили и ели прекрасных птиц. Павлины не могли от них скрыться, ведь они совсем не умеют летать. Сирин хотелось верить, что теперь, когда установлен мир, павлины вновь разведутся в прекрасных парках. Она когда-нибудь поедет на юг, увидит внутреннее море, красивых птиц и массу всего интересного.

Пока Сирин любовалась листвой и разглядывала фигурки, народ на остановке начал нервничать. Во-первых, солярус не приезжал, а во-вторых, солнце померкло и сумерки быстро сгущались. Это говорило о том, что мощность солнечных батарей общественного транспорта на исходе. Солярус наверняка катит по городу на обычном древнем бензине, который в столице жгут строго по норме, чтобы не засорять атмосферу. А потому солярус может приехать, а может - и нет.

– Зачем правительство бензин экономит!?
– возмутился мужчина в длиннополом пальто.

– Что вы говорите, если бы не солярусы, мы все бы давно задохнулись от выхлопных газов.
– Возразила старушка мумми.
– Вы, должно быть, забыли, что наши предки пережили страшную катастрофу именно потому, что отравили природу.

– Глупости! Причем здесь бензин? Солярус - дурацкое изобретение! Лучше бы он ездил на бензине, как обычный триард.

Стоя недалеко от фонтана, Сирин видела, как вода в чаше чуть потемнела, будто подернулась легким сероватым туманом. Мурзику надоело смирно сидеть под кленом, он подошел, нагнулся к чаше и начал громко лакать холодную воду.

Маленький мальчик, стоящий на остановке, заметил сфинкса, на его испачканном личике расцвела улыбка. Засунув в рот недоеденную шоколадку, он дернул мать за волан модного плаща грязной рукой.

– Хочу кису!
– потребовал он.

Гоблинша, не оборачиваясь, молча, поправила плащ. Теперь грязная ладошка сына легла на ее ярко-оранжевую лакированную сумку с красным цветком посредине.

– Кису!
– просил малыш.

Рисковать лакированной сумкой мать не могла, и нехотя последовала за сыном.