Чтение онлайн

Только видно моему хорошо опытному глазу, что самой ей эта тема не нравится, как я отчетливо понимаю!

В груди сформировалось ожидание какого-то подходящего мне предложения, возможно, что новую работу искать не придется, есть уже что-то на подходе.

Уже что-то из выстраданного партийным организатором Райпищеторга Ленинского района.

Насколько я понимаю Софью Абрамовну, она про меня все знает, как настоящий представитель торговой мафии и еще истинная дочь того самого народа, которого пророк сорок лет зачем-то по пустыне водил.

Такие люди все видят и сразу понимают с полуслова, этого у них не отнять, выработанная тысячелетиями выживания привычная привычка.

Не все, конечно, она знает доподлинно, оборота моего наверно не представляет полного даже в близкой степени. Ведь и подруги мои его где-то на половину занижают. Думает, наверно, что я за сотню рублей в месяц чистыми так ишачу с эстонской продукцией, раз за семьдесят так же хорошо грузчиком работаю.

Но, в принципе про мои дела спекулянтские точно должна оказаться в курсе.

И все же порекомендовала меня, да не какому-то постороннему покупателю, а самому товарищу парторгу!

Что-то очень сильно ту прижало, как я вижу, лицо свое кривит недовольно, однако все же не отступается.

— Комсоргом? Всего Райпищеторга?

— Да, именно всего!

В ответ я пораженно смотрю в лицо Валентине Дмитриевне и вижу, что она не шутит.

Неужели судьба именно так подталкивает меня к комсомольской карьере? Да ну, не может такого быть!

Думал же время от времени раньше о таком пути, но когда плотно занялся подпольной торговлей, тогда и перестал вспоминать этот тернистый путь в будущее. Да кто меня туда пустит? Тем более, что я и сам вообще такой общественной нагрузки не желаю.

У меня ведь даже среднего образования нет? Или это не так важно? Если именно сейчас прижало?

Понятно, что это не должность освобожденного комсорга, которого назначают на больших предприятиях с согласованием в райкоме комсомола. Когда того же не освобожденного руководителя ячейки из своего коллектива можно выбрать почти кого угодно из имеющихся комсомольцев.

Но, как-то это больно вызывающе выглядит, когда шестнадцатилетний пацан станет руководить ячейкой комсомола такого немаленького торга. И взрослыми женщинами до двадцати восьми лет.

Да и зачем это нужно парторгу — вот в чем вопрос?

Его я и задаю сразу, чего там кота за яички тащить? Может, что и разговаривать на самом деле вообще не о чем?

— А почему именно я?

Парторг немного мнется и сухо отвечает, что за меня поручилась и походатайствовала моя директриса.

Ну, еще страннее, та конкретная такая лиса и за спекулянта точно не поручится перед партией в лице парторга.

Что-то здесь не так явно… Но, мне предложение интересное хотя бы потому, что имеется и какая-то синекура в добавок к на фиг мне не нужным обязанностям комсорга, как довольно изысканно изволила выразиться Валентина Дмитриевна.

— Хорошо, давайте это обсудим где-нибудь спокойно, — предлагаю я женщине лет тридцати пяти, — А то в этом тупике мы похожи на каких-то заговорщиков.

Киваю я на ее кабинет, мол, не пройти ли нам туда, где все спокойно можно обговорить, пусть и при подслушивающей соседке. Хочу узнать, согласится ли она огласить весь список при ком-то другом и не удивляюсь, когда парторг отказывается от такой возможности.

Есть, есть тут какая-то хитрость в нашем разговоре, явно не для чужих ушей окажется то, о чем мы будем договариваться теперь наедине.

Поэтому остаемся стоять на прежнем месте.

— Что от меня требуется? — по-деловому я спрашиваю собеседницу.

— Ячейка в торге очень маленькая, всего пять человек, было пять, то есть. Требуется увеличить ее до минимум двадцати, а лучше еще больше! — вдруг отчетливо произносит парторг, давая мне осознать произнесенные ей слова.

— За какое время?

— До октября месяца!

Так, полгода и даже семь месяцев есть у меня для такого чуда, считаю я на пальцах месяца.

Это значит — предполагаемый холодок, именно такая общественная нагрузка, а какой же будет медок для меня?

— Взамен чего?

— Устраиваю тебя на работу курьером в торг. Ставка такая есть у нас в разнарядке, только никого на ней никогда не числилось, работы почти не будет, появиться нужно пару раз в неделю и все. Телефон дома у тебя ведь есть? — утвердительно спрашивает Валентина Дмитриевна.

Ага, и про телефон, имеющийся у Таисии Петровны доподлинно она уже знает, сейчас далеко не у всех советских граждан такая роскошь имеется. Ну, девчонки меня постоянно по телефону, стоящему в кабинете Софьи Абрамовны вызывают на разгрузку пришедших машин.

Значит, все серьезно обсуждено с Софьей и директором торга наверно тоже, раз мне предлагают легкую работу.

На которой я могу не появляться практически и заодно нагружают почти невыполнимой задачей набрать еще пятнадцать-семнадцать новых комсомольцев в ячейку.

То есть, в магазинах и на базах все комсомольцы бывалые уже, все членами передового отряда коммунистической молодежи были когда-то, принимать новых не придется, просто нужно восстановить в ячейке старых.

— А как с неуплатой прежних взносов быть? Там люди по десять лет не платили? — такой закономерный вопрос от меня.

Тему я уже понимаю отчетливо и этот вопрос один из наиважнейших.

— Райком закроет на это глаза, — твердо ответила мне парторг.

Райком партии или райком комсомола? Судя по всему, именно партия даст ценные указания комсомолу. Да какая разница, похоже, что это обычная показуха для демонстрации увеличения членов ВЛКСМ на предприятиях, расположенных на территории нашего района.

Вся учащаяся молодежь в институтах, техникумах, пту и школах поголовно охвачена комсомолом, на разных производствах тоже имеются ячейки даже с освобожденными секретарями.