Чтение онлайн

Бакенбарды Котлетой тоже вздрогнул, но быстро опомнился. Его многоопытный взгляд подметил нечто такое, чего не замечал прежде, и интуиция подсказывала ему совсем иное, нежели говорили глаза.

***

Юный Реджинальд боролся с искушением вонзить острие своего деревянного топора в незащищенную подмышку Бриуна Аргута.

«Как отреагировал бы девятилетний дворф?» — спрашивал себя Бренор. Неуклюжесть атак — и не только Бриуна, он еще был весьма грозным бойцом по сравнению с остальными в этом классе — постоянно усыпляла бдительность старого короля дворфов в юном теле.

Но в конце концов, они бывали на тренировочной площадке всего лишь раз в десять дней, и это только примитивные начальные тренировки. Задачей Мургатройда Каменного Молота было просто дать юным дворфам почувствовать, каково это — наносить и получать удары, впервые попробовать уход перекатом, рубящий удар и работу щитом, да и любой другой из тех кирпичиков, которыми вымощен прямой путь к дворфскому боевому искусству.

Для Бренора, однако, сколько бы он ни напоминал себе об этом, само занятие представлялось до отупения простым. Он уже вполне привык к своему новому телу, данному ему на многие годы.

Бриун Аргут прыгнул вперед и нанес мощный рубящий удар сверху, который, впрочем, не мог достичь цели. Бренор видел это и знал обманное движение для последующего удара щитом.

Он начал двигаться одновременно с Бриуном, хитроумно замаскировав свой финт под скольжение и потерю равновесия. Когда Бриун ринулся в атаку, Малыш Арр Арр «упал» вперед-вбок, спрятав голову за поднятым щитом, и перекатился за спину набегающему противнику.

Он удержался от соблазна поддеть пролетающую мимо ногу Бриуна и заставить парнишку растянуться на полу. В конце концов Бриун нравился Бренору, который считал его перспективным молодым бойцом и совершенно не хотел ставить его в неловкое положение.

***

— Ха, здорово он запутался в собственных ногах, да? — заметил Роки Боевой Венец. — Иначе, уж будь уверен, парнишка Аргут раскатал бы его в блин! — Роки рассмеялся, видимо представив себе эту картину, поскольку раскатать в блин бойца означало уронить его на землю, заставить распластаться под ударом щита, и это действительно было одним из самых смешных моментов, какие можно наблюдать на тренировочных площадках.

— Угу, — отозвался Бакенбарды Котлетой, но без уверенности, и закивал, но явно не в знак согласия с собеседником.

— Да, Увин была бы убита горем, узнай она, что ее единственный сын, наследник рода Круглого Щита, просто олух, которого раскатали в блин, — не унимался Роки. — Можно не сомневаться: старина Арр Арр сейчас ворочается в гробу.

Но хитрый старый воин Бакенбарды Котлетой сомневался.

— Ему просто скучно, — проворчал он.

— А? — переспросил Роки Боевой Венец и вслед за ветераном перевел взгляд на площадку, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бриун Аргут устремился в завершающую атаку, которую Бакенбарды Котлетой описывал подросткам как «убийственную ярость».

Деревянный топор Бриуна так и летал в воздухе: удары слева, справа, сверху, выпады — снова и снова. Аргут постоянно наседал, шел напролом, атаковал беспрерывно, все время вынуждал Арр Арра пятиться, и ему почти удавалось достать соперника каждым из сокрушительных ударов.

Почти... но ни разу не удалось.

Роки то и дело принимался сопеть, явно ожидая, что Малыш Арр Арр вот-вот пропустит один из них.

Бакенбарды Котлетой подавил понимающий смешок и кивнул. Он ничуть не удивился, когда Бриун Аргут наконец угомонился, так и не сумев прикоснуться к Арр Арру, который все время отступал. Наставник щелкнул по висящему рядом с ним колокольчику, дав знак к окончанию поединков, и вскоре отпустил двадцать своих учеников.

— Ему хорошо удавалось сохранить свою безбородую голову на плечах, — признал Роки. — Но он ни разу даже не попытался достать Аргута.

— Да, Бриун Аргут подает большие надежды. Достаточно скоро он завоюет себе место в щетинистой группе, — согласился Бакенбарды Котлетой, именуя этим давним прозвищем старшую группу, состоящую из подростков, у которых уже начинали пробиваться маленькие бородки. Ветеран огляделся по сторонам и перевел взгляд на Роки Боевого Венца. — Слушай, будь другом, — попросил он, — присмотри, чтобы они отправились по домам. Мне нужно кое-что сделать.

— Следующей идет щетинистая группа, верно? — уточнил Роки. — Я надеялся увидеть сестричек Опустившийся Молот. Говорят, они обе могут хоть сейчас вступать в боевой отряд.

— Да и еще раз да, эти могут, — подтвердил Бакенбарды Котлетой. — Кулак и Фурия, так я их зову. Кулак и Фурия, и не позавидуешь тем, кого я ставлю против них! А теперь будь другом и отправь малявок по домам. Может, ты еще застанешь следующую группу за разминкой. Я быстро.

Роки кивнул, и Бакенбарды Котлетой торопливо ушел. Это был осторожный старый дворф, понимающий, что теперь надо поспешить.

***

Вскоре после боя Бренор шел по тихим туннелям твердыни Фелбарр. В опущенной правой руке висел учебный топор, к левой был пристегнут щит.

Еще один день.

Еще один потерянный день.

Так, во всяком случае, он воспринимал это, поскольку давным-давно приспособился к этому новому телу. Теперь оно снова полностью принадлежало ему, так же как то, мускулистое и в шрамах, с которым его душа рассталась в глубинах Гаунтлгрима. Он даже был похож на себя, себя прежнего, на Бренора Боевого Топора в возрасте девяти лет! Он был поражен, впервые заметив это сходство. Разумеется, он размышлял об этом, не понимая, как «дар» Миликки способен был влиять на такие вещи. Мог ли он родиться дворфом с синей бородой? Или даже женщиной? Кэтти-бри об этом не сказала, объяснила лишь, что они снова родятся где-то на Фаэруне от родителей их собственной расы. Насчет пола или предполагаемой внешности она не даже не упомянула.

Вот будет сюрприз для Дзирта, если он снова повстречает Кэтти-бри и обнаружит, что она — и не «она» вовсе, а рослый молодой парнишка!

Бренор выбросил эти неприятные мысли из головы. Сейчас он снова был самим собой, по-другому и не скажешь. Его отражение было привычно ему; руки были теми же молодыми руками, что принадлежали, как он помнил, Боевому Топору в бытность подростком. И это юное тело полностью подчинялось ему, даже лучше, чем когда он в первый раз был в этом возрасте. Во время индивидуальных тренировок ему открылась правда: он мог исполнять такие движения, которые девятилетнему Бренору и не снились. Понимание боя осталось при нем, и все столетия тренировок проследовали вместе с ним через царство душ в эту новую физическую оболочку.