Комендантский час
Шрифт:
А остальные, сволочи, молчат, будто воды в рот набрали. Положим, от адъютанта такой подлянки я жду всегда, но эти-то два охламона? Не могут расставить все по местам?
— Я тебе сейчас расскажу. Я тебе сейчас про все расскажу. Картина маслом будет!
Он совсем близко. Так близко, что пора уже ставить заграждения, но у меня под рукой нет ничего, кроме…
Детина сам втыкается в жезл, выставленный ему навстречу. Переводит взгляд на уровень живота, недоуменно раздвигает брови, а потом отлетает метров на пять назад, в искрах и треске чего-то, подозрительно похожего на электрический разряд. Лежит около минуты неподвижно, медленно садится, чешет кадык.
— Так это… Того… Без шуток?
Адъютант склоняется над ним и ласково советует:
— Доложить. По форме.
На ногах грубиян оказывается мгновенно, еще раз подтверждая мои наблюдения касательно парадоксальной местной связи мышечной массы, силовых и скоростных характеристик. Вернее, ее полного отсутствия.
— Джорег Джотто! Сержант первой главы! К несению службы готов!
Кому здесь люли не помешали бы, так это блондинке, только сомневаюсь, что найдется человек, не просто смелый и отчаянный, а способный нечто подобное проделать.
В одно мгновение, легким движением руки… А точнее, полным и нарочитым бездействием, она похоронила последнюю мою надежду на налаживание отношений с персоналом. Никакие оладушки не помогут.
Нельзя было заранее сказать, что палка-ковырялка умеет не только открывать замки и летать, а еще и током бьет? Причем сама по себе. Видимо, сочла сближение недопустимым и жахнула. Искусственный интеллект, будь он проклят!
А детина будет теперь стоять по стойке «смирно» до второго пришествия. То бишь до нового прямого приказа. И есть начальство взглядом. Как заведено и положено.
Обнадеживает, можно сказать, даже радует только одно: дальше портить сложившуюся ситуацию невозможно. Финиш.
Эта радость, со слезами на глазах…
М-да.
99 часов 17 минут от перезагрузки системы
В серверной витают клубы дыма и светлячки пиктограмм.
— Есть успехи, товарищ Джорег?
— Все сделано как приказано, вашбродие!
Лучи света, торчащие прямо из стен, сходятся друг с другом в нескольких точках, переплетаясь пучками, а потом снова разбегаются в стороны. И если эту цветомузыку погасить, в просторном помещении станет темно и огорчительно пусто.
— И я всегда смогу быть… э-э-э… на связи?
— Не извольте беспокоиться!
Причудливая фиговина, отдаленно напоминающая одинокий наушник, тонет в огромной ладони Жорика.
— Позволите, вашбродие?
Садится она по месту точно, почти уютно. Но комфорт это одно, а функциональное назначение — совсем…
Звуки-то где? Ау!
— В эфире сейчас тихо?
Радист озадаченно прислушивается, переводит взгляд с меня на стенку и обратно.
— Никак нет, вашбродие!
— Тогда почему…
— Виноват! Сейчас поправлю!
Его пальцы больше всего подошли бы для закручивания гаек, но и с тонкой техникой справляются на удивление ловко: пасс здесь, пасс там, касание, которое я замечаю только по сквозняку, пронесшемуся у виска, и мое личное пространство обретает еще одно измерение.
Кто-то где-то стучит. Кто-то чавкает. Кто-то дышит. Кто-то стонет. А может быть, что-то?
Свистит дудка Лёлика. Пиликают скрипочки Болековых помощников. Шелестят пиктограммы прямо у меня над головой…
— Подходит, вашбродие?
— Да, вполне. Насколько понимаю, это регулятор громкости?
Он не удивился, услышав, что мне требуется. Вообще никак не выразил свое отношение к тому, что командовать базой назначен совершенно неподходящий для этого человек. Австралопитек по местным понятиям.
Нет, Жорик не стал даже уточнять детали, только отчеканил: «Будет сделано!» И сделал. И вручил, всем своим видом изображая готовность к исполнению любого приказа.
Обрывочные сведения из личного дела утверждали, что радистом мой подчиненный стал уже после того, как попробовал себя на других поприщах, по большей части связанных с военной службой. И он наверняка мог бы многое рассказать, стоило только попросить.
Попросить…
Увы, мне такая роскошь теперь недоступна.
Приказать. И никак иначе. К вящему удовольствию адъютанта.
Правда, если предположить, что эта троица, по мнению блондинки, тоже своего рода твинчи, разве только на уровень выше… Да, так все становится чуточку понятнее. Но получится ли у меня когда-нибудь стать их «оператором»?
— А как вы тут отдыхаете, товарищ Джорег? Играете, быть может?
Замялся? Все понятно.
— Так играете? И во что же?
— В дочки-матери на деньги, вашбродие!
Ох…
Даже если то, что он имеет в виду, вполне прилично и достойно, термины убьют меня раньше, чем докопаюсь до сути. Нет, азартные игры придется отложить на потом. На очень далекое «потом».
— Что насчет спорта, товарищ Джорег?
— Не понял, вашбродие!
— Бегать, прыгать, мячи пинать, в конце концов… Неужели ничего похожего никогда не делали? Для разминки хотя бы?
— А, мячи!
Ну, слава богу, нашли точку соприкосновения.
— Есть такое, вашбродие.
— Покажете?
Снова застыл в недоумении.
— Какие-то проблемы?
— Так, вашбродие, там показывать нечего: берешь и гоняешь.
— И все же, товарищ Джорег. Как коменданту, мне необходимо знать…
— Понял, вашбродие! Сделаем!
Его губы не шевельнулись ни разу, но в моей голове отчетливо, со всеми интонациями, присущими радисту, прозвучало:
— Лоли, ты как, жиром по макушку еще не заплыл? Руки в ноги — и бегом на пятую, порезвимся малость!
100 часов 12 минут от перезагрузки системы