Командор
Шрифт:
– Ты что, воевал? – Почему-то рассказ о чужом ранении меня успокоил.
– В Чечне. А моим взводом командовал знаешь кто? – и, выдержав паузу, сам же ответил: – Кабанов.
– Сергей? – удивился я. После неудачного суда Линча я испытывал к Кабанову понятную симпатию.
– Он самый. Тогда он еще лейтенантом был. Отличный мужик! Пару раз нас из таких заварух вытаскивал, похлеще нынешней! Будь он сейчас с нами, придумал бы, что делать. Эх, сейчас бы сюда наш взвод, да с оружием – эти морские разбойнички по лесу бы не бегали! Да что взвод, нам хотя бы Кабана найти!
– Кого это ты искать собрался? – подозрительно поинтересовалась вернувшаяся Вика. – Опять за старое?
– Какое старое? Я говорю, надо нам моего командира искать. С ним нигде не пропадешь.
Что-то забрезжило в моем сознании, неопределенно и нечетко. Но раньше, чем я сумел поймать ускользающую мысль, вмешалась Вика:
– Да, он не такой слюнтяй, как ты. Он бы и о еде позаботился, и местечко безопасное нашел. Мыкаемся, как неприкаянные. Ладно мы, а Маратик чем виноват?
– Привал закончен, – вместо ответа объявил Ширяев. Он старательно погасил окурок и поднялся. – Пройдемся еще немножко.
Я еле сдержал улыбку. Как знать, не пожелай Виктория устроить сцену, мы могли бы задержаться здесь. Опасность почти с равным успехом могла подстерегать нас повсюду. А пираты вполне могли удовлетвориться тем, что рассеяли нас по лесу, и не обращать внимания на немногих уцелевших бедолаг. Отсутствие мачты на атаковавшем нас корабле могло объяснить причину их появления в здешних водах. Причину древнюю, блин, как мореплавание: ремонт корабля после шторма. Интересно, а как они вообще ухитрились пережить такое? И зачем нападать на нас, убивать, топить принадлежавший еще достаточно сильному государству лайнер? Ради тренировки? Ну да, шуточки у вас, боцман…
Вполне возможно и то, что флибустьеры не пожелают останавливаться на достигнутом и методично прочешут не такой уж большой остров. Тогда, как ни прячься, толку никакого не будет.
Шапок-невидимок у нас нет, потаенные пещеры нам, ядрен батон, неизвестны, так называемое оружие сомнительно, своевременного прибытия помощи не намечается…
Но пока жив человек, жива и надежда. Мы шли и шли, стараясь удалиться от бывшего лагеря. О том, что один из кораблей мог обогнуть остров и послать людей нам навстречу, мы старались не думать. Так же, как и о шедшей сюда шлюпке.
Путь наш закончился сам собой. Впереди сверкнула вода, и скоро мы уперлись в неширокую, метров двадцать шириной, речушку.
– Приехали! – протянул Ширяев, оглядываясь по сторонам. – И что дальше-то делать будем?
– Переправляться, конечно, – ответил я. – Течение слабое. Да и между нами и этими хоть какая преграда будет.
Мэри подошла к речке, по-кошачьи потрогала рукой воду и объявила:
– Теплая!
– Хоть горячая! – недовольно фыркнула Вика. – На чем переправляться? Я плавать не умею!
Я хотел сказать, что не такая эта и проблема, речка не широкая, как-нибудь поможем, но в присутствии ее мужа решил промолчать. Пусть говорит сам. И он сказал:
– Ладно, не будем пока торопиться. Переправиться всегда успеем. Можно подняться выше по течению, там речка должна быть и уже, и мельче. Перейдем вброд без проблем. И вообще, что мы так привязались к берегу? Боимся корабль прозевать?
– Уговорил, – я не стал спорить с Ширяевым. – На пятки нам пока не наступают. Вверх так вверх.
Я уже повернулся, чтобы шагать дальше, но Ширяев тихо и властно шепнул:
– Не торопись, Валера. Веди себя спокойно и не оглядывайся. По-моему, за нами кто-то наблюдает.
Правая рука бывшего десантника словно невзначай оказалась рядом с пистолетом, пальцы бесшумно взвели курок.
На душе вдруг стало тоскливо, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не завертеть в панике головой.
Вот и все. Как говорят итальянцы, финита ля… Интересно, хоть одного с собой прихватить успею? Или они сразу начнут стрелять?
– Да это же Валерка! – послышался вдруг знакомый голос, и из кустов появился Кузьмин, а с ним какой-то парень.
Минут через пять там, где речка сильно обмелела, мы увидели наполовину вытащенную на берег и старательно замаскированную шлюпку. Возле нее расположились люди, девятнадцать человек: Кузьмин, двое матросов, Прохоров и Карпухин, моторист Труханов, токарь Ардылов, девять пассажиров мужчин и пятеро женщин. Все, кто был сегодня на «Некрасове» и сумел уцелеть. Остальные погибли во время абордажа или пошли на дно вместе с кораблем.
Спасшиеся сбивчиво рассказали нам о последних минутах лайнера. Картина поневоле была фрагментарной. Рассказывали, что видели и что делали сами, на каких палубах искали спасения, как пробивались к шлюпке. Но никто ничего не мог сказать ни о машинном отделении, ни о мостике. Где был Жмыхов? Убили ли его в самом начале, или он погиб позже? Почему приказ об эвакуации отдал старпом? Почему, ядрен батон, утонул «Некрасов»? Если верить спасшимся, для пиратов гибель захваченной добычи была неожиданной. Или, обыскивая корабль, они случайно открыли дверь в затопленные отсеки?
Наше встречное повествование тоже не отличалось полнотой. Мы даже не могли похвастаться своим мужеством. Драпали, вот и все.
– Влипли, – подытожил оба рассказа Виталик – тот самый парень, который вместе с Кузьминым встретил нас на берегу. – Ловушка захлопнулась, и как выбраться из нее…
– Но у нас есть шлюпка. Продуктов на ней – хоть отбавляй. Махнем в море, пускай попробуют нас найти. А там или эта дурацкая зона радиомолчания кончится, или до берега доберемся, – предложил один из пассажиров.