Командор
Шрифт:
Да, почти все мои спутники погибли, и мне жаль многих из них. Но мало ли людей погибает ежедневно в России в мирном двадцать первом веке? А здесь я живу, а не прозябаю. Знать, что многое зависит от тебя, что ты сам творец своей судьбы, а не ее раб, использовать на полную силу все свои возможности – это ли не настоящее счастье?! И пусть даже мне будет суждено прожить совсем немного, так лучше месяц подлинной жизни, чем полвека ее суррогата.
Пиратская романтика – это выдумки романистов. Поиски высшей свободы, которой в их годы на суше было уже не отыскать. Но высшая свобода для меня – в служении моему отечеству. Как можно называть романтикой капризы переменчивого моря, маленькие и до отказа набитые людьми утлые кораблики, вонь неделями не мытых тел, скудную полупротухшую пищу, бессмысленную жестокость, потоки проливаемой крови?..
И все же хочу закончить стихотворением Когана – поэта, погибшего в тяжелом тысяча девятьсот сорок втором. С детства не вспоминал, а тут вдруг оказалось настолько созвучным, точно написано обо мне. Или о нас?
Надоело говорить, и спорить,И любить усталые глаза…В флибустьерском дальнем мореБригантина поднимает паруса!г. Клайпеда. Сентябрь 1996 – январь 1997