Чтение онлайн

– Был бы человек, а вина найдется, – напомнил Жмыхов старинное изречение. – Да и ищут нас что-то больно долго.

– А чего ты хотел? Связи с нами нет. Пока связались с компанией, пока то да се… Не так быстро все делается. Вот если бы мы успели сигналы передать…

– Успели – не успели, найдут – не найдут… По-твоему, мы что, в детские игры играем? – Взгляд Жмыхова стал колючим и жестким. – Запомни, Иваныч: до тех пор пока спасатели к борту не подойдут, работы по ремонту двигателя ни на минуту не прерывать. Объяснениями да выяснениями будем заниматься в порту. А за состояние корабля с нас ответственности никто не снимал. Все, выполняй!

– Есть выполнять, – хмуро отозвался Бороздин. – Я свою работу знаю…

С возвращением капитана на верхние палубы там началась суматоха. Выполняя новые распоряжения, матросы пытались поместить между бортом и скалой как можно больше «смягчителей», но корабль болтало на волне, зазоры то появлялись, то исчезали, и работа оказалась весьма нелегкой.

После бессонной ночи и непрерывных работ люди совершенно выбились из сил. В любой другой ситуации Жмыхов обязательно предоставил бы им короткий отдых, но сейчас он опасался, что они могут не успеть, и как мог подгонял команду.

Он и сам, невзирая на возраст и служебное положение, то и дело присоединялся к работающим, подавал пример, торопил. Если капитан потом и отходил в сторону, то только чтобы проверить, как продвигаются дела в других группах, скоординировать работу, распорядиться где надо…

Постепенно дела на «Некрасове» стали улучшаться. Борта были прикрыты, некоторые из пробоин кое-как заделаны, даже в машинном отделении наметилось некое подобие порядка. После совещания со старпомом и стармехом Жмыхов решился на абсурдную в обычных условиях попытку: попробовать стащить громаду лайнера с камней при помощи малосильных спасательных шлюпок.

Волнение все еще оставалось порядочным, и операция получилась сложной. Пока вызвали шлюпки (их было уже девять, одну утром успело утащить вороватое море), пока заводили концы, пока обеспечивали согласованность действий, пока откачивали воду из тех отсеков, из которых уже можно было попытаться ее откачать…

Как всегда, все пошло через пень-колоду. Буксиры лопались, помпы справлялись плохо. Подавляющее большинство моряков всегда относились наплевательски к занятиям по всевозможным аварийным работам. Сдал зачет, ну и ладно. Не думать же о худшем, когда собираешься в море. А в итоге один из неумело подведенных пластырей был сорван, и вода вновь хлынула в осушенный было отсек.

Попытались подвести новый пластырь, но мешали густо развешанные вдоль борта матрасы. На палубе стоял густой мат-перемат, люди бестолково суетились. Все сильно усугублялось всеобщей усталостью, и попытка закончилась бы ничем, но на помощь пришел прилив.

Вода приподняла полузатонувший корабль, и после бесчисленных усилий его удалось стронуть с места, а затем потихоньку оттащить в сторону. Сразу отдали все якоря и, крепко зацепившись за дно, смогли облегченно вздохнуть.

Уже вечерело. Была сделана только малая часть дела, а люди уже буквально валились с ног от усталости. Даже улучшившись, положение продолжало оставаться опасным. Могли не выдержать переборки, мог разыграться новый шторм, могло случиться что угодно и небрежно перечеркнуть сделанное. Но люди – не роботы, и Жмыхов был вынужден разбить работающих на две вахты и одну из них отослал на четыре часа отдыхать.

Нечаев тоже ушел в свою каюту, но капитан по-прежнему появлялся во всех местах, где шла работа.

Убедившись, что дела понемногу продвигаются, Жмыхов поднялся на мостик, где уже давно ковырялся Володя.

– Что у тебя? – устало поинтересовался Жмыхов, привычными за долгие годы движениями набивая трубку.

– С виду все в полном порядке. Припаял несколько оторвавшихся проводов, заменил пару разбитых блоков, а потом проверил все трижды. Обрывов в цепи нет, по всем законам должно работать, но не работает. Такое впечатление, что сюда просто не доходят сигналы.

– А такое возможно? – Капитан тяжело облокотился на стену около двери.

– Не знаю. Наверное, да, – без особой уверенности высказался штурман. – Магнитная буря или еще что-нибудь в этом роде. Правда, тогда бы в эфире стоял сплошной треск, а здесь – обычный фон на всех диапазонах.

– Ладно. Иди-ка ты лучше спать, – разрешил Жмыхов, глядя на усталое лицо третьего. – Утро вечера мудренее.

– А вы?

– Меня потом Матвеич сменит. Да и не до сна мне сейчас, – признался капитан. – Устал, а ни в одном глазу.

Он сказал правду. Случившееся настолько близко касалось его, капитана Ивана Тимофеевича Жмыхова, что даже мысль о сне не приходила в голову. И это при том, что физические силы были явно на исходе. Но какой толк ворочаться в койке, призывая кратковременное забвение? И за что ему все это? После тридцати лет…

Оставшись один, Жмыхов обвел взглядом рубку, начал подносить ко рту трубку, но рука его замерла на полпути. Он внезапно понял, что дело гораздо серьезнее заурядного кораблекрушения и вряд ли им суждено вернуться в привычный мир. Капитан понятия не имел, откуда на него вдруг снизошло это знание. Быть может, это просто шуточки уставшего мозга? Жмыхов тряхнул отяжелевшей головой, отгоняя вроде бы дурацкую мысль, но, так и не поняв, на чем основана эта уверенность, мысленно повторил: «Правда».

…Я шел и, сам не знаю зачем, прикидывал: сколько у нас может оказаться стволов? Телохранителей было не больше тридцати: чтобы взять в развлекательный круиз охрану, надо быть или очень богатым, как Рдецкий, или очень мнительным, как мой шеф. Но что может скрываться под пиджаком у телохрана? Пистолет. Вот и выходит, что на восемь сотен человек мы имеем один серьезный ствол и три десятка хлопушек с действенной дистанцией стрельбы от двадцати пяти до пятидесяти метров.

Уже не помню, что побудило меня заняться подсчетами. Скорее всего, запаздывающая помощь, невесть откуда взявшаяся земля и полнейшее молчание в эфире подсказывали мне, что наша робинзонада может продлиться гораздо дольше, чем нам бы хотелось. Делиться подобными мыслями я ни с кем не стал, но решил прикинуть все, чем мы располагаем, а также основные следствия.

Итак, дано: около восьмисот человек, заброшенных неизвестно куда и непонятно как. Еще есть поврежденный корабль, всего лишь вчера бывший комфортабельным пассажирским лайнером, а сегодня это полузатопленный корпус со сломанной машиной. Удастся ли починить его своими силами – неизвестно. Если же разразится еще один шторм, то теплоход или затонет, или будет выброшен на берег, или его унесет в открытое море. Круиз планировался длительностью чуть больше двух недель, и вряд ли на борту есть запасы продовольствия на больший срок. Часть продуктов мы уже успели съесть, и сколько же их осталось?