Комацу
Шрифт:
– Это было вкусно? Вкусно, да? Только не говори, что она была единственной вкусной!
– почти взмолился он.
– Хы-ы….
Чем ниже они спускались, тем больше опасных существ им попадалось. Не у каждого вкус оказывался приятным, но все же помаленьку они восполняли свои силы. Однако если у Торико запас энергии восстановился наполовину, то у Зебры не набралось даже четверти. Как более сильному и мощному бойцу, ему требовалось больше, гораздо больше.
И Торико видел, как изредка товарищ потирает горло, проверяя голосовые связки.
Что бы он ни говорил, Зебра тоже волновался о Комацу.
Комацу отбежала по темному коридору, прижимая к груди сумку. Рюкзак с захваченным прибором для собираний колы бил по спине. Она устало съехала на пол, колени дрожали, а ноги не слушались от напряжения.
Существо быстро разморозило свои ноги и набросилось на нее, когда девушка находилась почти у самого выхода. Клюв раскрылся цветком. И такого количества зубов Комацу не видела даже в фильмах ужасов родном мире.
Оно попыталось ударить ее лапой, и его отбросило в сторону. Тут же. Воздух вокруг девушки замерцал, пошел волнами. Комацу с облегчением перевела дух: видимо, Зебра защитил ее какой-нибудь своей звуковой броней. Теперь она просто обязана приготовить ему вкуснейший ужин, когда выберется отсюда. Вариант с возможностью умереть здесь повар даже не рассматривала.
Существо пыталось пробить ее броню, долбилось лапами и клювом. Его явно одолевал жгучий голод, так как он втягивал жадно воздух, капал слюной. Комацу сжималась в комочек и молилась, чтобы защита продержалась как можно дольше.
Однако, вопреки всему, существо, видимо, было ненормально сильно, потому что броня с одной руки пропала почти полностью, истончилась до состояния призрачной вуали. Существо жадно впилось крючковатыми пальцами в предплечье, пробивая до крови. Комацу еле сумела ногами оттолкнуть его и подставить другую руку, где еще сохранилась защита.
Очередная атака отбросила существо в сторону второго “гостя”, где они сцепились друг с другом. Существо вгрызлось зверю в бок, тот заверещал, а Комацу под шумок удрала.
И вот теперь отсиживалась в каком-то непонятном закутке, куда привели ее ноги. И перевязывала левую руку, волнуясь, как бы запах крови не привлек к ней внимание хищников. Впрочем, нож Мелка все еще был при ней.
Неожиданно в метре от нее появилось голубоватое, призрачное сияние. Комацу замерла от ужаса: здесь что, еще и духи живут? Сияние расширялось, мерцало, то гасло, то появлялось вновь. И наконец приобрело форму - портал. Наподобие того, что в свое время привел ее в этот мир. Только намного меньше, размером с небольшое комнатное зеркальце.
Комацу не могла даже пошевелиться. Она не собиралась рисковать всем, что с таким трудом зарабатывала в этом мире, ради того, чтобы просто попробовать свои силы. Портал с легкостью мог затянуть ее внутрь.
Шрам на ноге налился красным цветом, стал ярче, когда портал вспыхнул. Комацу прикусила губу. Она прошла через грань миров с раной, значит, этот шрам - своего рода сигнализация, что где-то возникла “дверь”.
Повеяло весной, хмелем. Комацу прикрыла глаза. Как давно она не чувствовала таких простых запахов, без всяких смесей и комбинаций с другими существами. В этом мире был клубничный хмель, рогатый хмель, а обычного - не было совсем.
Через “окно” с басовитым жужжанием пролетел мохнатый шмель, закружил по коридору.
Шрам легонько закололо. Комацу подтолкнула насекомое в обратном направлении. Как только шмель исчез, портал вспыхнул еще раз, и сквозь него начала медленно, изгибаясь, выползать огромная анаконда.
Шрам обожгло болью, почти парализовав ногу. Комацу уже отработанным жестом швырнула в животное склянку с парализующим составом. Анаконда так и замерла: не до конца выбравшись из портала.
Портал вспыхнул и погас, резко, как будто и не существовало его. Змея, перерубленная пополам, так и упала, все еще парализованная, чтобы испытывать агонию.
Шрам “погас”, став обычным, темно-красным.
Комацу передернуло при мысли, что в свое время она могла оказаться на месте этой змеи.
А еще порадовала мысль, что, видимо, для чего-то она нужна этому миру, раз он помогает ей и посылает такие подсказки. Старый шрам предупреждает о появлении порталов. Повар припомнила, что он уже темнел у нее пару раз года три назад. Если через “окно” проходит кто-то, он реагирует. И чем сильнее и опаснее существо, тем острее боль.
Кто же прошел через него в прошлый раз, раз мозг разрывало от боли?
Комацу встряхнулась, когда в ее закуток заглянул циклоцыпленок. Швырнула в него еще одно парализующее и вновь помчалась по коридору, надеясь, что “червячок”-анаконда заинтересует птичку.
Больше она ни на что не отвлекалась, мчалась так, как будто за ней гналось то существо из саркофага. Возможно, так оно и было. Комацу старалась об этом не думать. Интуиция вела ее за собой, по дороге девушка оставляла след из замороженных или прожженных кислотой существ.
Чутье подсказывало, что необходимо поторопиться.
– Мелкая! Стой, не иди туда, ненормальная!
Девушка завернула за угол и резко затормозила.
С таким противником одними эликсирчиками ей ни за что не справиться.
– Зебра-сан?
– пропищала она, отступая.
Гигантский лев, под самый потолок, зеленый, покрытый прочной даже на вид чешуей, с развевающейся оранжевой гривой, в которой вились и шипели две змеи. Грива скрывала верхнюю часть морды, из-за чего казалось, будто его глаза горят из самой темноты. На спине хлопали широкие перьевые крылья. Лев раскрыл пасть и зарычал, громко, яростно, отчего по помещению пронеслась волна. Комацу задрожала. Клыки у льва тоже были весьма… впечатляющими.