Чтение онлайн

— Лучше пройти еще парочку миль по дороге и поинтересоваться на ферме Вержена. В любом случае зимой берут без особой охоты. Не сезон. Вот ежели согласишься остаться до следующей…

Прохожий многословно вежливо поблагодарил, поклонившись на прощанье, и двинулся дальше.

— Морда у него каторжная, — пробурчал Глэн, так и молчавший весь разговор. В отличие от обычной ситуации, реплики он должен был понимать.

— В армию вечно всякий сброд набирают. За каждого рекрута вербовщику платят премию, так он готов хоть из-под виселицы взять. Половина солдат — бывшие преступники, бродяги, вторая — случайные люди. Напоили, подсунули подписать. Утром очухался, а дороги назад нет.

— Почему думаешь, что он солдат?

— Уже нет. Дезертир.

— Извини, — после паузы признался Глэн, — не понял.

— Походка у него очень характерная.

Глэн остановился, пялясь вслед уже удалившемуся беглому, пытаясь нечто уяснить. Судя по молчанию, опять ничего не дошло. Приятно, черт побери, чувствовать себя мудрым и всезнающим, поучая взрослого человека.

— Солдаты ходят совсем не так. Как моряка сразу видно. Спина прямая, ноги сами по себе двигаются. Им долго палкой внушают правильную походку. Чтобы не топтались, а маршировали. У нижнего чина, невзирая на разницу в росте, одинаковый шаг.

Он опять оглянулся — не знаю уж, что надеялся с такого расстояния обнаружить.

— Иногда чувствую себе глупцом…

Я невольно ухмыльнулся. Вишь, только изредка. По мне — постоянно.

— …не замечая простейших вещей. Так за беглого, наверное, премию платят, — выдал Глэн после еще одной паузы итог глубокого раздумья.

— Платят. Не особо, но есть. Но, во-первых, мы с тобой тоже не особо законопослушные люди и с какой стати должны власти помогать. А во-вторых, Господь свидетель, пока от чиновника даже эту мелочь получишь, поседеешь. Пусть идет куда хочет и живет как умеет. Другое дело, ежели бы угрожать стал или грабить. А он вежливо спросил. Чего это я стану кидаться и вязать, рискуя получить пулю или нож под ребро.

Ну, на самом деле есть способы проще и удобнее. Постоянно при себе ношу стальную гирьку, подвешенную на тонкий ремешок длиной в локоть и прикрепленную к деревянной рукоятке. Неискушенные запросто принимают за строительный отвес. А ведь убить такой штукой или оглушить, раз уж в шапке, при определенном навыке ничего не стоит. Правда, не сказать, что у меня его много, но на один неожиданный хлесткий удар точно хватит. Больше вряд ли потребуется. Потому и не люблю показывать даже хорошо знакомым. Все же бандитское орудие, вроде удавки.

— Во славу Людовика Шестнадцатого? — возмутился я вслух для развесившего уши Глэна. — Так я ему ничем не обязан!

Довольно долго мы топали в молчании, если не брать в расчет его постоянного сопения. Как выяснилось, на лыжах он тоже ходить не умеет. Ничуть меня не удивило. Хорошо, еще не слишком далеко и снега пока мало. Но умаялся бедолага страшно и даже по сторонам смотреть перестал. Когда я остановился, он прямо в спину уперся. Некоторое время тупо смотрел, потом устало удивился:

— Вот это?

Знаю, знаю. Снаружи засыпано снегом и почти не видно. Это же не дом — зимник. Остановка на случай непогоды или охоты, вынудившей задержаться на ночь. Четырехугольная яма. В нее уложен бревенчатый сруб, а выше края земли — всего венцов шесть. Окон нет, да и незачем. Ночью только студить помещение, а днем внутри не сидят. Всего одно отверстие, куда дым выходит, и оно вровень с землей.

По лесенке спустились вниз, в полумрак, освещая дорогу заранее приготовленной сальной свечкой. Там находилась простейшая печка, даже без трубы, для просушки одежды и обогрева помещения. Ага, гости, ежели появлялись, оставляли новые дрова и растопку. Здесь они сухими останутся, и следующий нуждающийся не станет рубить на холоде сучья. Закон леса: можешь пользоваться оставленным, но не забудь и другому приготовить. Мало кто посмеет такое нарушить. Тем более что местные друг друга знают и недолго выкатить претензии, заодно ославив на всю округу.

Дым стелется по потолку и выходит в единственное отверстие, оно же вход. Непривычный человек долго в таком чаду не просидит, но что забавно, через пару суток любой перестает замечать. Люди ко всему привыкают. Такой зимник строится, конечно, не от мечты жить в дыму и копоти. Нормальную печь можно сложить только из кирпича. Сделать на месте — излишне длительный процесс, да и глина не всякая подходит. Нести с собой, ежели уходишь на пару суток? Лишний труд.

Широкие нары у стены, грубо сколоченный стол и скамейка. Опять же казанок с крышкой, которого никто не тронет. Сделали из чугуна, и таскаться с ним по лесу радости мало. Вот топор ношу с собой. Могут и унести, особенно забредающие иногда потаватоми.[11] Для них вещь очень ценная.

«Бам!» — отчетливо прозвучало сзади — и целый фонтан русских ругательств. Это даже не стоило усмешки. Любой желающий войти в первый раз, а частенько и выйти, в обязательном порядке прикладывается головой о низкую дверную притолоку. И я не избежал, хотя сам и сооружал. Теперь вытягиваю заранее руку, нащупывая косяк, и подныриваю.

— Вещи складываем в угол, — объяснил я. — На тебе ощипывание, потрошение, жарка дичи на ужин. А я пока пробегусь до речки.

Характерно, что просить взять с собой, как вчера, Глэн не стал. Кажется, устал и не особо рвется на холод.

Бам! И новая порция ругательств.

— Вот зачем так? — простонал: даже шапка не помогла, лбом приложился.

— Для сохранности тепла, естественно. Чем меньше дыра, тем медленнее уходит.

— Нельзя нормальную избушку?

— Ох, как ты работал финансовым директором, ежели простейших вещей считать не умеешь?

— В смысле? — Он даже позабыл о будущем синяке и перестал тереть лоб.

— Дом минимально где-то восемнадцать футов в ширину и двадцать четыре в длину. Вот это дерево, — показал я на первое попавшееся, — даст нам сорокапятифутовое бревно. Скажем, для каждой стены требуется двенадцать, два для поддержки стены. Итого пятьдесят. Конечно же прямо возле поляны полностью ровных и одинаковых не найти. Придется тащить, и возможно издалека. Одному не потянуть. Нужны хотя бы двое и лошадь. Бревна тяжелые. Чем выше, тем сложнее. Ах да! Еще выпилить отверстия для окон и дверей, поставить рамы, застеклить, и внутри непременно печку. Кирпичи возить из Де-Труа. Забыл! Пол настелить досками — как раз плюнуть. А то по земляному ходить не хочется.

— Можно все гораздо проще, — возразил он.

Видимо, ирония не дошла.

— Это как?

— Называется каркасный дом. Ставят не бревна целиком, а распиленные доски… — Он принялся рисовать прямо на снегу, попутно объясняя.

Впервые за все время нашего знакомства выходило нечто дельное. Не понаслышке басни излагает, присутствовал. Правда, вот фундамент в таком виде — наверняка лишнее. Что такое проводка и коммуникации, мне неизвестно, и спрашивать не хочется. Опять запинаться примется и сотню неизвестных слов произнесет. Во всяком случае, здесь и сейчас эти вещи ни к чему, пусть в будущем некая польза от этого еликтричества и имеется. Все равно Глэн не может объяснить, кроме простейших сведений, откуда что берется. Проще хорошо разровнять почву и утрамбовать.