Чтение онлайн

Странное ощущение — вроде и растение, но…это не растение! На голове венчик из листьев — как эдакая «фриковская» шевелюра. Ручки, ножки, пенис…человек, да и только! Но не человек. Пример аксиомы: «У кошки четыре ноги и хвост. Но не все, у кого четыре ноги и хвост — кошки!»

Понимаю, да, а все равно не по себе — он ведь шевелится, извивается, «руками» и «ногами» перебирает — будто младенец в люльке…бррр… Звуков не слышно, но наверное все-таки вопит — вон там, где у него «голова», вижу отверстие «рта», оно открывается и закрывается, и скорее всего крик похож на полицейскую сирену, эдакий: виу-виу, виу-виу…

Ужасно хочется его услышать! И я даже не знаю — то ли просто любопытство, то ли магическое воздействие злого корня, который стремится уничтожить своего убийцу. Может, он разумен? Может понимает, что его сейчас убьют и защищается всеми возможными средствами?

Ох…лучше об этом не думать. Я не веган, но иногда задумываюсь: а имеем ли мы право есть живых существ? Мы, люди, ведь на самом деле ужасные существа — жрем всех подряд, и пофиг нам боль и страдания, пофиг то, что многие из тех, кого мы едим, гораздо лучше — добрее, порядочнее, вернее тех, кто их ест. Людей.

Да, об этом не надо думать. Иначе буду плакать над куском сала (свиньи, кстати, умнее собак!), или поедая куриную ножку стану вспоминать о ролике, показывающем как дружит маленький мальчик и его курочка. Просто надо осознать: я хищник! Я злобное животное, которое может жить только поедая себе подобных! Иначе я просто вымру как вид. И в этом есть самая что ни на есть отвратительная, неприкрытая ничем правда.

Как там Станислав Лем писал? В «Звездных дневниках Йона Тихого». В книге главному герою приснилось, что Землю собираются принять в межгалактическое сообщество. Идет заседание. Обсуждают Землю — достойна ли она? И вот встает один из недоброжелателей Земли, и говорит: «Они не просто убивают существ, они над их останками глумятся — полосуют, кромсают, обугливают на огне! А потом собираются в специальных пожиралищах, где и пожирают обугленные останки, глядя на прыжки обнаженных самок своего вида, разжигающих вкус к пожиранию мертвечины!». Ага…ржал, когда читал. Только вот осадочек-то остался!

И сейчас я убиваю этот корень. Возможно — разумный корень. И на душе у меня как-то…хмм…не очень хорошо! Смешно, да — но корень мандрагоры, ядовитый, выросший на соках, вылившихся из трупа — мне гораздо более жалко, чем двух моральных уродов, сидящих сейчас в моем домашнем зиндане. Корень-то ничего плохого в этом мире не сделал! Просто рос себе, и рос, а я его…чик! И готово!

На «теле» мандрагора выступили красные капельки, и рука моя дрогнула — кровь?! У какого-то там корешка — кровь?! О господи…мне реально не по себе. Я убиваю живое существо, может даже инопланетное! Может оставить его на месте? Закопать в землю, пусть растет? А как же тогда снадобья? Да черт с ними, со снадобьями! Обойдусь как-нибудь!

Я перехватил несчастный корешок поудобнее, собираясь воткнуть его в землю, и тут…он меня тяпнул! Как собака, как злобная крыса — изогнулся и хватанул меня за палец зубами! Да так больно, так неожиданно, что я выронил мандрагора и отшатнулся назад! Перчатку прокусил, подлец мелкий! Прямо за указательный палец хватанул, гаденышь!

Корень пополз ко мне, обнажив непонятно откуда взявшиеся мелкие, но очень острые на вид зубки, и попытался вцепиться мне в ногу, что почти ему удалось — он даже умудрился вырвать клочок ткани из штанины, теребя ее как бешеная крыса, загнанная в угол.

— Ах ты ж мелкая б…ь! — завопил я, потрясая укушенным пальцем, который болел все сильнее и сильнее, а еще и немел, как замороженный — да пошел ты, сука драная!

Все гуманистические идеи тут же повыдуло у меня из головы, и больше всего я хотел сейчас утопить проклятый корешок в спиртовом растворе — чтобы подох, и больше, паскуда такая, пасть свою на меня не разевал!

Ах ты же гнида! А если я от его яда сдохну?! И не надо мне говорить, что, мол, не нужно было трогать, он бы и не покусал — идите нахрен! Хорошие, добрые корешки не кусаются, яд в рану не впускают, и не вопят дурным голосом так, что все вокруг помирают! А значит — иди нахрен, мандрагор хренов! Вернее — в спиртовый раствор.

Хватаю корень поперек тулова так, чтобы не мог достать и борюсь с желанием оторвать ему «член» (а чтобы пообиднее наказать за агрессию!), другой рукой беру заранее приготовленные иглы от одноразового шприца и сосредоточенно, аккуратно мочу их в капельках крови мандрагора. Смазал десяток — хватит, достаточно. Разложил на полиэтиленовой сумке — пусть подсохнут. Открыл пластиковую емкость со спиртовым раствором, схватил нож и одним движением отчекрыжил мандрагору «шевелюру» — «ботва» мне не нужна. А затем с чувством мстительного удовлетворения плюхнул мандрагора в раствор. Все! Готово! Накрыть крышкой, вот так, и…

А что «и» — я уже додумать не успел. Очнулся уже утром, от лучей солнца, которые коснулись моих глаз, пробившись через негустую крону старого дуба. Вокруг никого не было — тишина, покой. И только еле заметные бугорки указывали, что когда-то на этом месте было довольно-таки большое по сельским меркам кладбище.

Пластиковый «бидончик» стоял передо мной — я заглянул в него, открыв крышку — в емкости плавал знакомый корень, уже совершенно не подававший никаких признаков жизни. На пластике пакета в рядок — десяток игл от трехкубового шприца, покрытых засохшей темной пленкой.

Лопатка, испачканная черноземом, порванные перчатки, рюкзачок. Все, как было ночью. И фонарик на месте — горит, и даже вполне себе ярко. Светодиодный, не просто так.

— Ну ты и напугал нас, хозяин! — голос из пустоты заставил меня вздрогнуть — Чуть концы не отдал! Нельзя же быть таким неосторожным! Еле вытащили тебя, чуть не помер! Яд мандрагора — это тебе не сгущенки поесть! Кстати, сними с ушей повязку, люди не поймут.

Точно. Повязка на ушах — я к ней уже как-то и привык, даже не заметил, что она все еще на мне. Сдернул, вытащил беруши…сразу услышал чириканье птичек, шум дубовых листьев, а еще — свое тяжелое дыхание. Почему тяжелое? Да слабость, черт подери! Похоже, что мандрагор как следует меня отравил…бесы зря говорить не будут. Укушенный палец до сих пор красный и чувствительный к касанию. Ноет!

Собрал иглы, воткнув их в чехольчики, сложил все барахло в рюкзак и побрел к машине, предварительно забросав ямку из-под мандрагора землей. Странно, но в рюкзаке оказалась и какая-то травка непонятного мне вида, и пакет с землей — даже не помню, когда их туда засунул. Ну совсем, совсем ничего не помню, что случилось после того, как меня укусил этот сволочной корень!

Кстати, очень даже напомнило то, как я некогда поймал большую, красивую синицу. В детстве мечтал о том, чтобы дома у меня стояли клетки с разными птичками и пели мне по утрам и вечерам. И где взять птичек? Покупать — денег нет. Значит, надо ловить самому. Ну я и взялся ловить. Устроил ловушку из рыболовной сетки (прочитал в книжке, как ее сделать), посыпал семечек и засел в засаде, держа руку на бечевке.